Daily. Сергей Михалков. Сон с продолжением


Люба любила спать. По вечерам её не надо было, как других детей, просить и уговаривать: в десять часов вечера она уже была под одеялом. Стоило ей только положить голову на подушку, свернуться калачиком и закрыть глаза, как она проваливалась в сон. И могла спать сколько угодно! Рядом разговаривали, не умолкали радио и телевизор, но Люба не просыпалась. Даже старый будильник «Трезвон» должен был истратить весь свой завод для того, чтобы утром дозвониться до Любы и разбудить её — такой был глубокий сон.
— Как ты можешь... так спать? — спрашивали у Любы.
— Мне снятся удивительные сны! — отвечала она.
И это была сущая правда.

Один из Любиных снов

      Люба вышла на безлюдную городскую площадь, прошла мимо старинной башни с часами и свернула в такой же безлюдный переулок. Она остановилась возле тускло освещенной витрины небольшой лавчонки. Это была мастерская игрушек. За стеклом стояли и лежали, висели на гвоздиках и сидели в разных позах всевозможные куклы: роскошные принцессы с удивленно раскрытыми, немигающими голубыми глазами и ресницами неестественной дли-ны; пастухи и пастушки в нарядных деревенских платьях; изящные танцовщицы в ярких шалях и с тамбуринами в руках; смуглые кавалеры в лакиро-ванных шляпах... Люба узнала и Красную Шапочку в окружении лесных гномов. Но больше всего ее внимание привлек солдат -- деревянная кукла с крючковатым носом и тяжелой челюстью, занимав-шей половину лица. Казалось, куклу за какую-то провинность поставили в угол -- самый дальний угол витрины. Покрытая пылью, она выглядела печальной и одинокой.
      Дверь в лавку была приоткрыта -- и Люба увиде-ла старого мастера игрушек в кожаном фартуке, который, сидя на табуретке, прикреплял к туловищу новой куклы голову, только что выточенную на верстаке. Толстая женщина сметала в совок стружки, пенившиеся у ног мастера.
      -- Когда ты только уберешь с витрины это страшилище! -- услышала Люба голос женщины.-- Твой Щелкунчик отпугивает от нас всех покупателей. Стоит на него взглянуть, так и не захочется войти в лавку...
      -- Не говори глупости, жена! -- добродушно и вяло возразил мастер.-- Ты же знаешь, что не я его делал. Щелкунчик достался мне по наследству от отца, а тому -- от его отца, стало быть, от моего деда. А уж дед выпросил деревянного солдата у одного бродячего комедианта, который, в свою очередь, по-добрал Щелкунчика в какой-то дальней стране... И вовсе он не страшилище! Это как на него посмотреть.
      -- Да что от него проку! -- не унималась жена.-- Разве лишь то, что он умеет щелкать орехи, когда их кладут ему в рот. Лучше бы ты выставил напоказ балерину! -- И она указала на очаровательную куколку в розовой пачке, стоявшую на носках в открытой картонной коробке.-- У нас сразу прибавилось бы покупателей! А твой Щелкунчик и даром никому не нужен...
      -- А ну-ка, Матильда, позови сюда девочку, что стоит на улице, возле нашей витрины! -- неожиданно сказал мастер, заметивший Любу.-- Ты меня слышишь? Позови да поскорей, пока она не ушла!
      -- Уж не думаешь ли ты, будто она купит у нас что-нибудь?
      -- Позови девочку... Пусть войдет! -- уже не просто сказал, а приказал мастер.
      -- Девочка! Ты можешь зайти к нам... если тебе интересно! -- выглянув за дверь, пригласила ворчливая жена мастера.
      -- Спасибо,-- вежливо ответила девочка.
      -- Мой старик увидел тебя через стекло и хочет что-то сказать. Зайди к нам, если у тебя есть время и... деньги!
      Последние слова жена мастера прошептала, пропуская девочку в лавку.
      -- Здравствуй! -- обратился к Любе мастер, поднимаясь ей навстречу.-- Я сразу заметил, что ты любишь играть в куклы. Как тебя зовут?
      -- Меня зовут Любой, но в куклы я уже не играю.
      -- Я понимаю: ты выросла из этого возраста. Но они тебе не могут не нравиться. Мне уже под восемьдесят, а я все еще не могу с ними расстаться: делаю их для продажи... и для себя тоже. Посмотри, сколько я их смастерил! А сколько продал за долгие годы... Не сосчитать! Разве могут кому-нибудь не понравиться эта принцесса Недотрога или Кот в сапогах? Послушай, девочка... Сегодня такой день, когда мы с женой обязательно должны подарить кому-нибудь куклу. Так уж у нас принято. Один раз в году и именно в этот день!
      Жена мастера неодобрительно взглянула на мужа.
      -- Выбирай любую! -- продолжал мастер.
      -- Пусть выберет... Пусть скажет, какая ей боль-ше нравится! -- с недобрым умыслом проворковала толстая Матильда.
      -- У меня нет денег...-- тихо созналась Люба.
      -- Да на что нам твои деньги, если мы хотим даром отдать тебе любую из кукол! Которая тебе понравится... Такая у нас, стариков, примета! Выбирай не стесняйся,-- весело предложил мастер.
      Люба осмотрелась. На полках и на прилавке кукольных дел мастера был большой и заманчивый выбор.
      Но Люба выбирала недолго.
      -- Можно взять ту, которая стоит... на витрине? В самом дальнем углу...
      -- О какой кукле ты говоришь? -- будто не поняв, спросил мастер. И многозначительно взглянул на жену.
      -- Там... деревянный солдат,-- нерешительно произнесла Люба.
      -- Тебе понравился Щелкунчик?
      -- Да.
      -- Разве ты не видишь... ничего лучшего? -- с притворным удивлением спросила жена мастера.
      -- Можно взять Щелкунчика... если вам не жалко? -- повторила Люба.
      -- Бери, девочка! Бери! -- воскликнул мастер. И подмигнул жене.-- С тобой он не будет так одинок. Бери нашего Щелкунчика! Ты сделала правильный выбор. Ни одна принцесса ему в подметки не годится!
      Старик достал с витрины деревянную куклу, стер с нее пыль и протянул деревянного солдата Любе.
      Жена мастера с хитрым одобрением взирала на мужа.
      -- Спасибо! -- поблагодарила Люба и, прижав Щелкунчика к груди, вышла из лавки.
      -- Вот ты от него и избавилась! -- сказал мастер жене.-- А говорила, что он никому не нужен. Теперь уж его не вернешь! И у меня такое чувство, будто мы осиротели... Впрочем, Щелкунчик не прогадал! Чем весь день слушать, как ты его ругаешь, лучше подружиться с девочкой, которая разглядела его одиночество.
      Толстуха Матильда молчала.

      Люба проснулась. "Трезвон" не подавал голоса. На улице было еще темно. Люба зевнула, повернулась на другой бок и закрыла глаза... А сон продолжался.

      Все еще прижимая к груди деревянную куклу, Люба прошла по длинному и темному, словно прорубленному меж домами переулку, свернула за угол и по узкой винтовой лесенке поднялась на последний этаж незнакомого дома. Остановилась перед по-косившейся дверью. Подумала немного... И, толкнув дверь, шагнула через порог.
      Луна, похожая на круглый сыр, разрезанный по-полам, освещала внутренность чулана. Через окно открывался вид на ночной город.
      Чулан был завален всякой рухлядью. В углу рас-положился полуразвалившийся сундук с медными углами. Разбитая глиняная утварь была свалена в ку-чу. В окно выглядывало чучело высокого белого журавля. Лунный свет заставил его стеклянные глаза блестеть так, словно журавль был живой.
      Люба присела на старый сундук. Щелкунчик ле-жал у нее на коленях. Неизвестно почему Люба вдруг заплакала... Она достала из кармашка платок, чтоб утереть слезы. Крупная слеза, будто тяжелая капля с карниза, упала на лицо деревянного солдата;
      Люба вытерла глаза и высморкалась. Внезапно в тишине послышался слабый голос:
      -- Было бы хорошо, если б ты вытерла и мое лицо!
      Люба в изумлении оглянулась:
      -- Кто бы это мог быть?
      -- Я здесь... Я у тебя на коленях! -- произнес тот же голос.
      Люба вскочила и испуганно попятилась к двери. Кукла упала.
      -- Не уходи,-- жалобно попросил ее тихий го-лос.-- Погоди, Люба... Пожалуйста, не уходи. Не бросай меня одного!
      Девочка остановилась. Да, несомненно, это был голос деревянного солдата.
      -- Ты боишься меня? Ты думаешь, я причиню те-бе зло?
      Люба молчала. Она никогда не видела кукол, произносящих слова вот так, по-настоящему.
      -- Подойди... и поговори со мной,-- попросил Щелкунчик.-- Очень странно, что ты не отвечаешь! Выходит, я умею говорить, а ты... не умеешь?
      -- Кто ты? -- осторожно поинтересовалась Лю-ба.
      -- Я? Щелкунчик... Щелкаю грецкие орехи, ког-да их кладут мне в рот. Но я не всегда был Щелкунчиком. Когда-то, очень давно, я был молодым че-ловеком... солдатом. А потом офицером! Меня звали Мило. Это было очень... очень давно. Вечность тому назад! Не бойся меня.
      Люба поняла, что ей ничего не грозит, и подошла поближе. Щелкунчик все еще лежал на полу. Она подняла его и усадила на скамеечку.
      -- Я тебя... уже не боюсь. Но я никогда не виде-ла говорящих Щелкунчиков!
      -- Понимаю,-- отозвался деревянный солдат. -- Но поверь: я могу беседовать только с тобой... По-этому не оставляй меня!
      -- Ты говоришь, что был когда-то солдатом и те-бя звали Мило... А потом даже был офицером?.. Но как же ты стал Щелкунчиком?
      -- Это печальная история,-- не сразу отозвалась кукла.
      -- Расскажи мне ее! Я люблю грустные истории...
      -- Их легко слушать. Но трудно быть их участ-ником.
      -- Да, конечно... Но расскажи мне.
      -- Хорошо! -- согласился Щелкунчик.-- Слу-шай... Когда-то я жил в счастливой стране, которая называлась Джокондой. Этой страны нет ни на од-ной карте, но она находится сразу же за Снежным королевством и королевством Сластей.
      -- Разве есть такие государства? -- удивилась Люба.
      -- Я никогда не вру! -- обиделся Щелкунчик,-- Все это чистая правда. Как и то, что я сейчас с тобой разговариваю... Так вот, если хочешь слушать, не перебивай меня!
      -- Я слушаю...
      -- Нашей Джокондой управлял простой, веселый человек, которого все звали просто по имени -- Ни-колас. Он был обручен с королевой Сладкоежкой Второй из королевства Сластей, потому что сам с малолетства был страшным сластеной.
      -- Вроде меня!
      -- Ты вновь перебила...-- рассердился Щелкун-чик.-- Я же просил не перебивать! А то запутаюсь, все забуду. Ведь это было давно!..
      -- Прости, Мило! -- извинилась Люба.-- Я буду молчать.
      Собравшись с мыслями, он продолжал:
      -- Так вот, однажды на Джоконду напало полчи-ще Мышиного короля. Мы храбро сражались, но их было больше -- и они победили. Потерпев то ужас-ное поражение, Николас сдался на милость мышам и стал служить их Мышиному королю. Обладая злой колдовской силой, Мышиный король превратил и слабовольного Николаса в колдуна. Но при этом... лишил его памяти. Николас забыл про свою невесту Сладкоежку Вторую и решил вдруг жениться на мо-лодой танцовщице, которая его совсем не любила. Та девушка, которую звали Парлипа, как в это ни трудно поверить... любила меня.
      -- Любила Щелкунчика? -- воскликнула Люба, не понимая, что удивлением своим обижает рассказ-чика.
      Щелкунчик прервал свою историю и сердито взглянул на Любу:
      -- Да... Она любила меня! Но при чем тут Щел-кунчик? Я же в то время был уже капитаном войск Джоконды, молодым... и весьма симпатичным чело-веком.
      -- Извини,-- попросила Люба.-- Я не хотела тебя обидеть.
      -- Я и не обижаюсь,-- ответил Щелкунчик.
      -- А что же случилось дальше?
      -- Николас захотел от меня отделаться. Чтобы я не помешал ему жениться на Парлипа!.. Он превра-тил офицера в уродливого деревянного солдата. В куклу! Куклу вывезли за город и выбросили в кана-ву. Там меня и подобрал бродячий комедиант. Дол-гое время блуждали мы с ним по свету...
      -- И ты все время молчал?
      -- Я никогда не молчал. Я всегда разговари-вал! -- с чувством собственного достоинства произ-нес Щелкунчик. -- Но никто не мог услышать меня. Это было частью коварного колдовства. Никто не мог услышать, кроме ребенка, который бы пожалел ме-ня... Заметил и пожалел! На меня должна была упасть тяжелая, горючая слеза... Но дети не плака-ли надо мной. Они смеялись! И вот сегодня впервые такая слеза упала...
      -- Ты думаешь, что я тот самый ребенок? -- спросила Люба.
      -- Очевидно,-- ответил Щелкунчик.-- Ведь ты же услышала меня! Да? Услышала?.. А я уже потерял надежду. Какое счастье, что из всех кукол ты выбрала именно меня. И унесла с собой... Спасибо тебе!
      Люба погладила Щелкунчика по голове.
      -- Мне показалось, что тебе очень одиноко сто-ять день и ночь в окне этой лавки игрушек. Ты был весь в пыли. И в самом дальнем углу, как будто те-бя наказали...
      -- Толстая Матильда не вытирала меня. Она во-обще меня не любила,-- грустно сказал Щелкун-чик.-- Я ее раздражал... Ей казалось, что я отпуги-ваю детей. Когда ты подошла к витрине, у меня закололо в том месте, где было когда-то сердце. Я сразу понял, что и ты одинока...
      -- Да, одинока,-- призналась Люба.-- Никто не понимает меня.
      -- Ты хочешь до конца помочь мне? -- спросил Щелкунчик.
      -- Конечно! -- недолго думая, согласилась Лю-ба.-- Но что надо сделать?
      -- Видишь белого журавля? Того, что стоит воз-ле окна и глазеет в него?
      -- Чучело? Вижу...
      -- Это такое же чучело, как я деревянная кукла! Белые журавли -- особые птицы. Подними меня и посади ему на спину.
      Люба подняла Щелкунчика, усадила на белого журавля. И тот... переступил с ноги на ногу. Попы-тался расправить крылья...
      От неожиданности Люба зажмурилась. Когда она открыла глаза... на журавле сидел не деревянный солдат, а бравый молодой офицер. И не сидел во-все, а восседал, будто в седле.
      -- Спасибо тебе! -- произнес офицер и протянул Любе руку.-- Надеюсь, мы еще встретимся! Пока же знай только, что имеешь друга, который умеет быть благодарным...
      -- Нет, Мило! -- вскрикнула Люба.-- Я хочу ле-теть с тобой!
      -- Нельзя,-- тихо возразил офицер.-- Твое место дома, в семье... К тому же завтра утром ты должна идти в школу!
      -- Дома никто не понимает меня. Я полечу с то-бой! -- настаивала девочка.
      -- Это опасно.
      -- Я не боюсь мышей!
      -- Но мне придется сражаться!
      -- Я буду рядом с тобой...
      -- Меня могут убить!
      -- Пусть тогда убьют и меня...
      -- Просто не знаю, что делать...-- растерялся бравый офицер.-- Ты же еще ребенок!
      -- Я попытаюсь поскорей вырасти! И потом... Стыдно напоминать, но ты должен меня отблагода-рить. Или нет? Ведь ты сам сказал, что умеешь быть благодарным...
      -- Умею... И должен! -- сдался Мило.-- Пусть будет по-твоему. Но дай слово ни на шаг не отхо-дить от меня. И делать все, что я прикажу!
      -- Обещаю... Обещаю!-- торопливо проговорила Люба и вскарабкалась на спину журавлю, которому уже явно не стоялось на месте. Он рвался за окно в ночное звездное небо...
      -- Держись покрепче! -- скомандовал Мило. Люба обхватила его обеими руками и прижалась к спине. Мило махнул рукой, словно дал старт,-- и в распахнутое окно вырвался, как из плена, белый журавль с двумя всадниками на спине...

      Затрезвонил старый будильник, обрывая, как он это привык делать, Любин сон в самом волнующем месте. Люба проснулась, но долго не могла сообразить, что происходит: только что она летела над спящим городом, над его парками и садами, покра-шенными в светло-желтый лунный цвет, обгоняя об-лака, набухшие от будущего дождя,-- и вдруг очу-тилась в своей постели. Ей пора вставать, потому что если она сейчас же не поднимется, не оденется, не умоется, не почистит зубы и не позавтракает, то опоздает в школу.

      Люба любила спать -- и всегда радовалась вечер-ней поре. Ну, а в тот день она просто не могла дождаться, когда наконец стемнеет, И можно будет опять провалиться в сон!..

 
источник и продолжение

Это моя любимая детская история. Я заслушала эту пластинку до дыр. Но, к сожалению, не смогла найти источник, чтобы выложить ее у себя в журнале. Но если есть желание и интерес, ее можно послушать тут.
В последние несколько дней я без ума хочу спать. Если бы была возможность, я бы ложилась спать и на работе в обед, и сразу по приходу домой.
Послушайте, это правда, очень милая история, рассказанная прекрасными актерами.

http://marta-kom.livejournal.com/589804.html

хорошоплохо (+1)
Loading...Loading...

Tags: , , ,

One Response to “Daily. Сергей Михалков. Сон с продолжением”

  1. Сейчас эта история незаслуженно забыта, а жаль. Помнится, её печатали в журнале «Мурзилка»в 1983 году. И в том же году вышел радиоспектакль, послуживший основой для пластинки. Музыка Шаинского, восхитительные актёры и всеми любимый сказочник Н.В.Литвинов! Восторг!

Leave a Reply