Свидетельства о жизни после смерти

В последнее время вопросу клинической смерти уделяется повышенное внимание. Так, например, в фильме 2014 года «Небеса существуют» (Heaven Is for Real) рассказывается история о молодом человеке, который сообщил своим родителям о том, что он во время хирургической операции побывал по ту сторону смерти.

Во время проката в США фильма собрала девяносто один миллион долларов. Книга, появившаяся в 2010 году и положенная в основу сценария, хорошо разошлась: всего было продано десять миллионов экземпляров, и в течение 206 недель книга оставалась в списке бестселлеров по версии газеты New York Times. Были и еще две новые книги. Первая — «Свидетельство о жизни после смерти» (Proof of Heaven) Эбена Александера (Eben Alexander); в ней автор описывает состояние клинической смерти, в котором он сам пребывал, когда лежал в течение двух недель в коме из-за менингита. Вторая книга — «На небеса и обратно на землю» (To Heaven and Back) Мэри С. Нил (Mary C. Neal). Автор сама была в состоянии клинической смерти вследствие несчастного случая во время путешествия на байдарке. Обе книги продержались соответственно 94 и 36 недель в списке бестселлеров. Правда, персонаж еще одной книги 2010 года «Мальчик, который вернулся с того света» (The Boy Who Came Back From Heaven) недавно признался, что все выдумал.

>">
Рассказы этих авторов похожи на десятки, если не сотни, других свидетельств и тысячи интервью с теми, кто побывал в состоянии клинической смерти за последние двадцать лет (эти люди сами себя называют словом «свидетели»). Хотя в разных культурах на клиническую смерть смотрят по-разному, все эти рассказы свидетелей по большому счету очень похожи. Тщательнее всего изучены свидетельства клинической смерти в западной культуре. Во многих из этих историй описываются схожие случаи: человек освобождается от тела и наблюдает за тем, как вокруг его бесчувственного тела суетятся врачи. В других свидетельствах пациент зачарованно любуется потусторонним миром, видит на своем пути духовных существ (некоторые пациенты называют их «ангелами») и погружается в атмосферу любви (некоторые называют это Богом); встречается с давно почившими родственниками и друзьями; вспоминает какие-то эпизоды из своей жизни; осознает, как он сливается с мирозданием, испытывая чувство всепоглощающей и сверхъестественной любви. Однако, в конце концов, свидетели-пациетны вынуждены с неохотой возвращаться обратно из волшебного потустороннего царства в бренное тело. Многие из них не считали свое состояние сном и галлюцинацией; вместо этого они подчас заявляли, что находились в состоянии «более реальном, чем настоящая жизнь». После этого их взгляд на жизнь радикально изменился, причем настолько, что им было сложно адаптироваться к обычной жизни. Некоторые меняли работу и даже разводились с супругами.

Со временем накопился достаточный объем литературы, занимающейся исследованием феномена клинической смерти, являющемся результатом физических изменений в травмированном или умирающем мозге. Среди причин клинической смерти называют кислородное голодание, несовершенство методик анестезии, а также нейрохимические процессы, возникшие в качестве реакции на травматическое воздействие. Однако те, кто пережили клиническую смерть, отбрасывают такие чисто физиологические объяснения как неадекватные. Они утверждают следующее: поскольку условия, при которых происходила клиническая смерть, сильно различаются, то объяснить с их помощью все разнообразные проявления клинической смерти не представляется возможным.

Недавно вышла книга двух врачей — Сэма Парнии (Sam Parnia) и Пима ван Ломмеля (Pim van Lommel). Они опираются на статьи, помещенные в солидных журналах, в которых авторы на основе экспериментальных данных пытаются досконально разобраться с вопросом о природе клинической смерти. В октябре Парниа вместе с коллегами опубликовал результаты одного из недавно проведенных исследований, в котором описывается более двух тысяч свидетельств пациентов, побывавших в реанимации после остановки сердца. Такие авторы, как Мэри Нил и Эбен Александер в своих книгах рассказали о том, что им пришлось наблюдать, пребывая в состоянии клинической смерти, и представили это таинственное состояние в новом свете. Так, Мэри Нил, будучи сама врачом, за несколько лет до пережитой клинической смерти занимала должность начальника отделения спинномозговой хирургии в Университете Южной Калифорнии (в настоящее время она занимается частной практикой). Эбен Александер — нейрохирург, занимался преподавательской деятельностью и проводил операции в престижных клиниках и медицинских учебных заведениях, например в клинике Brigham and Women’s Hospital (BWH) и в Гарвардском университете.

Клиническая смерть

Именно Александер повысил, так сказать, научные ставки. Он изучил свою историю болезни и пришел к следующему выводу: пребывая в состоянии клинической смерти, он находился в глубокой коме, а его мозг был полностью отключен, поэтому объяснить его чувственный опыт можно лишь тем, что его душа полностью вышла из тела и приготовилась к путешествию в потустороннем мире, кроме того, нужно принять, что ангелы, Бог и потусторонний мир столь же реальны, как и окружающий нас мир.

Александер не стал публиковать свои выводы в медицинских журналах и, вот, уже в 2013 году появилась в журнале Esquire статья-расследование, в которой автор отчасти усомнился в некоторых выводах Александера. В частности, он скептически отнесся к ключевому утверждению о том, что ощущения Александера имели место как раз в тот самый момент, когда его мозг не проявлял никаких признаков активности. Для скептиков воспоминания Александера и книжка «Мальчик, который вернулся с того света» (The Boy Who Came Back From Heaven) встали в один ряд со всякими небылицами, например о людях, похищенными инопланетянами, паранормальными способностями, полтергейстом и прочими россказнями — другими словами, их стали считать пищей для шарлатанов, стремлением надуть невежественных и поддающихся внушению людей.

Но даже отъявленные скептики, как правило, не считают, что люди, пережившие клиническую смерть, все выдумали. Не спорим, может быть кто-то из пациентов действительно что-то нафантазировал, однако все равно нельзя отмахиваться от всех имеющихся у нас свидетельств, поскольку их достаточно много, и они хорошо задокументированы. Кроме того, сложно игнорировать показания признанных специалистов в области медицины. Даже если жизни после смерти не существует, — все равно кажется, будто она есть.

В самом феномене клинической смерти есть нечто таинственное, делающее это явление привлекательным объектом для научных исследований. О всяких похищениях инопланетянами или о существовании духовных сущностей и тому подобных вещах говорить не приходится, поскольку эти явления не фиксируются в лабораторных условиях. Другое дело клиническая смерть — ее можно фиксировать с помощью разного рода аппаратуры, измеряющей активность человеческого организма.

Более того, непрерывно совершенствуется медицинская техника, позволяющая «откачать» пациента, вытащив его из объятий смерти. Современная медицина уже научилась возвращать человека с «того света» после того, как он провел «там» несколько часов, скажем, пролежал в снегу или захлебнулся. Правда, иногда врачам приходится намеренно вводить пациента в состояние клинической смерти для того, чтобы проводить очень сложные операции; с этой целью применяют анестезию и останавливают работу сердца пациента. Так, например, недавно с помощью подобной методики хирурги стали оперировать пациентов, перенесших тяжелые травмы, держа их между жизнью и смертью вплоть до окончания хирургического вмешательства.

Таким образом, клиническая смерть является, наверное, единственным в своем роде видом духовного опыта, который можно тщательно исследовать с помощью науки и тем самым проверить утверждения древних, которые утверждали, что человек — больше чем плоть; можно будет глубже понять работу сознания — одной из величайших тайн нашего мира, и этого не станут отрицать даже самые закоренелые материалисты.

...И вот, летом прошлого года, я оказался в городе Ньюпорт-Бич, штат Калифорния, на ежегодной конференции Международной ассоциации изучения клинической смерти (IANDS), которая в 1981 году превратилась в самостоятельную организацию. Мне хотелось узнать, в силу каких причин человек начинает утверждать, что он побывал «на том свете»? По какой причине описания состояния клинической смерти у разных пациентов столь сильно похожи? Может ли наука как-то все это объяснить?

Конференция проходила в теплой дружеской обстановке и, скорее, напоминала встречу старых друзей. Многие из участников были знакомы друг с другом на протяжении многих лет. Каждый из них носил ленточку того или иного цвета с надписями «Докладчик», «Участник дискуссии», «Волонтер». Были и те, у кого на ленточке было написано «Перенес клиническую смерть». Программой конференции предусматривалось проведение встреч и семинаров по широкому кругу вопросов, например: «Изучение клинической смерти в рамках нейронауки», «Священная геометрия танца: вихрь, открывающий путь к Божественному», «Совместные воспоминания о прошлой жизни».

Открывая дискуссию, президент IANDS Дайана Коркоран (Diane Corcoran) явно обращалась к тем новичкам, кто впервые попал на конференцию. Сначала она рассказала о ряде условий, при которых человек входит в состоянии клинической смерти — сердечный приступ, несчастный случай на воде, поражение электрическим током, неизлечимая болезнь, посттравматическая патология. После этого Коркоран перечислила характерные особенности клинической смерти. Она сослалась на Брюса Грейсона (Bruce Greyson), одного из тех врачей, кто первым стал серьезно изучать клиническую смерть и разработал шестнадцатибалльную шкалу, характеризующую переживания пациента, пребывавшего в состоянии клинической смерти. Сюда же вошли такие, например, характеристики: чувство радости, встреча с духовными существами, чувство разлуки со своим телом и т.д. Каждому баллу приписывается свой вес (0, 1, 2). При этом, максимальная оценка равна 32 баллам; состоянию клинической смерти соответствует 7 баллов и выше. По данным одной научной работе, пациенты, которые пережили клиническую смерть, средний балл равен 15.

Тем не менее, долгосрочные последствия клинической смерти — ничуть не менее важный ее индикатор, подчеркнула Коркоран. По ее словам, многие люди и через несколько лет совсем не осознают, что находились в этом состоянии. И пациенты начинают это осознавать только после того, как обратят внимание на ее последствия, например, такие: повышенная восприимчивость к свету, звукам и определенным химическим веществам; повышенные, подчас чрезмерно, внимательность и щедрость; неумение правильно распоряжаться своим временем и финансами; проявление безусловной любви по отношению к близким и друзьям; а также странное воздействие на электрическое оборудование. Так, например, вспоминает Коркоран, на одной из конференций, где собрались четыреста человек, побывавших в состоянии клинической смерти, компьютерная система в отеле, где происходила конференция, вдруг вышла из строя.

У самой Коркоран были два значка. На одном написано ее имя и фамилия; к значку прикреплены разноцветные ленточки с надписями: «35 лет», «Спроси меня», «Я здесь, чтобы служить» (о добавлении ленточек она заявила следующее: «Это начиналось как шутка, но превратилось в традицию»). На другом значке написано «Полковник», поскольку за свою долгую карьеру она занимала ряд высоких должностей в Корпусе медицинских сестер вооруженных сил (Army Nurse Corps); кроме того, Коркоран обладает докторской степенью в области сестринского дела. Впервые ей пришлось наблюдать клиническую смерть в 1969 году, когда она работала младшей медсестрой на самой большой американской военной базе Лонг-Бинь во Вьетнаме.

«О клинической смерти вообще никто никогда не говорил, пока однажды мне о ней не рассказал один молодой человек, — поведала мне Коркоран за завтраком. — Однако в тот раз я и понятия не имела, о чем он так эмоционально пытается мне растолковать». С тех пор она старается привлечь к клинической смерти внимание медиков, чтобы они все-таки отнеслись к этому явлению посерьезнее. «Дело в то, что большинство врачей не придают большого значения феномену смерти и процессу ухода человека из жизни, — говорит Дайана. — Поэтому, как только начинаешь заводить речь о том, как душа покидает тело и начинает видеть и слышать все, что происходит рядом с ним, то в ответ тебе говорят, что, мол, все эти случаи выходят за пределы компетенции медиков».

А совсем недавно, Дайана Коркоран не без труда нашла среди ветеранов войны, воевавших в Ираке и Афганистане, тех, кто побывал в состоянии клинической смерти и готов об этом рассказать. «Во время службы в рядах вооруженных сил, я полностью уверилась в том, что данный вопрос относится к числу чисто медицинских. И я сказала [медикам], что им придется свыкнуться с этой мыслью, поскольку есть множество пациентов, побывавших в клинической смерти, и для их дальнейшего лечения эту информацию иметь просто необходимо».

Письменные свидетельства о клинической смерти или состоянии, похожим на нее, появляются, по мнению одних ученых, уже в средневековье, а по мнению других — еще во времена Античности. Совсем недавно медицинский журнал Resuscitation («Реанимация») сообщил, что впервые клиническая смерть была описана в восемнадцатом столетии неким французским военным врачом. Однако в наше время серьезный интерес к изучению клинической смерти возник лишь в 1975 году после того, как Реймонд А. Муди-младший (Raymond A. Moody) опубликовал свою знаменитую книгу «Жизнь после жизни» (Life After Life), в которой приводятся свидетельства пятидесяти человек.

Операционная

Ученые предположили, что такое поведение электроэнцефалограммы — ключевой фактор для объяснения процесса получения сенсорных ощущений. В момент «предсмертного всплеска ЭЭГ» различные области головного мозга фактически начинали еще интенсивнее обрабатывать сигналы, поступавшие от внешних раздражителей. И вот здесь возникает интересный вопрос: а вдруг и человеческий мозг перед клинической смертью тоже ведет себя точно так же? А вдруг и на ЭЭГ человека наблюдается точно такой же «предсмертный всплеск» как на ЭЭГ крысы? Если «да», то в таком случае в условиях кислородного голодания должна наблюдаться предсмертная активизация работы человеческого мозга — в этот момент головной мозг будет пытаться понять, что же, собственно, происходит. Таким образом, предсмертный всплеск активности мозга может пролить свет на причины, по которым люди, пережившие клиническую смерть, утверждают, что испытанные ими ОСП кажутся более реальными, чем окружающий мир.

Что ж, звучит правдоподобно. Однако правдоподобное объяснение не значит истинное и окончательное. Ведь если ученые вроде Парниа убедительно докажут, что у человека (например, у того 57-летнего пациента, участвовавшего в проекте «Aware») через несколько минут и более после того, как его сердце остановилось, наблюдались вспышки сознания, то спор разгорится с новой силой. Короче говоря, «предсмертный всплеск на ЭЭГ» стал еще одним элементом головоломки под названием «околосмертные переживания», которую ученые пока не разгадали.

«Итак, в каком направлении движутся исследователи, изучающие феномен ОСП?» — спросил я британского психолога Сьюзен Блэкмор, которая на сегодняшний день считается, пожалуй, самым известным из авторитетных специалистов, являющихся сторонниками материалистического объяснения ОСП. Сьюзен посвятила свою карьеру научному объяснению паранормальных способностей после того, как сама в молодости столкнулась с этим феноменом.

По мнению Блэкмор, загадка почти разгадана. Так, мы уже знаем, говорит она, что гиперактивность мозга является той причиной, по которой перед смертью возникают таинственные «видения». Самый главный вопрос, по мнению Блэкмор, заключается в следующем: почему причины околосмертных переживаний — разные, а результаты (то есть сами «видения») практически похожие? По какой причине возникают ОСП — вследствие воздействия нейромедиаторов или же из-за предсмертной гиперактивности мозга? А может, по какой-то другой причине? И ответ на эти вопросы, по мнению Блэкмор, — не за горами.

Думаю, что ответ на данный вопрос не только прольет свет на механизм ОСП, но и поможет нам понять, почему это явление оказывает столь глубокое воздействие на тех, кто его пережил. На конференции IANDS я побеседовал с одним из докладчиков — практическим психологом Аланой Карран (она помогает пациентам восстановить последовательность «видений», наблюдавшихся в момент клинической смерти). Алана помогла мне лучше уяснить всю значимость ОСП. Алана отметила, что околосмертные переживания имеют сходство с путешествием, странствием, которое в 1949 году американский исследователь мифологии Джозеф Кэмпбелл назвал «мономифом». Кэмпбелл утверждал, что в основе любого повествования, будь то религиозный миф, эпос, воспоминания и голливудский блокбастер, лежит единая структура повествования. Она, как правило, следующая: герой в силу каких-то чрезвычайных обстоятельств покидает привычную для себя среду, порывая с привычным образом жизни, и (зачастую поначалу неохотно, но по настоянию некоторого наставника или мудреца) пускается в дорогу, ведущую к неведомому миру. Затем, он сражается с врагами, проверяет друзей и союзников на верность, проходит через горнило испытаний, находясь в двух шагах от смерти, и, в конечном итоге, возвращается туда, откуда начал свой путь, — возвращается как победитель, изменившись внутренне и преобразившись.

Рассказы многих людей, побывавших в состоянии клинической смерти, так или иначе являются частным случаем «мономифа». Так, например, в своей книге «Proof of Heaven» Эбен Александер описывает свой личный опыт околосмертных переживаний следующим образом: вначале Александер был заключен в каком-то темном пространстве, напоминающем нечто вроде мутной грязной желеобразной субстанции, заполненной «безобразными мордами каких-то животных». Страдая от клаустрофобии, он стал приходить в ужас. В конце концов, какая-то неведомая сила начинает вытягивать его из этого кошмара и перебрасывать туда — в райскую страну, «неведомый и самый совершенный из всех миров». Там Александер встречает красивую девушку верхом на крыле бабочки. Девушка ему сообщает о том, что его «очень сильно любят и будут любить всегда», и сопровождает его в путешествии по пронизанному светом пространству, в котором Александер встречает некое божественное существо, открывшее ему многие из секретов вселенной. Пробыв какое-то время в метаниях между двумя мирами, Александер в итоге возвращается в то темное пространство, откуда начал свой путь, но только на сей раз вместо страшных существ он увидел лица людей, которые молились за него.

Мотив путешествия, «Пути», очень распространен в рассказах пациентов, описывавших околосмертные переживания. Странствие позволяет избавиться от пут, сдерживающих человека, и стать лучше.

Один из докладчиков на конференции Джефф Олсен стал, своего рода, воплощением надежды на спасение и преображение человека. Его история, изложенная в двух книгах и на Youtube поистине трагична. Автомобиль Олсена попал в аварию после того, как Джефф заснул за рулем, когда возвращался вместе с семьей из отпуска. И вот, он лежит на месте катастрофы, у него сломан позвоночник, одна из рук чуть не оторвалась, нога изувечена. Находясь какое-то время в сознании, он заметил как плачет его старший семилетний сын, а жена и младший сын молчат. В своей книге «I Knew Their Hearts» Олсен пишет: «Что бы вы сказали человеку, полностью осознающему свою вину за гибель членов своей семьи?»

И вот, какой ответ услышал в тот момент Олсен (заметим, что этот ответ в момент ОСП был дан человеку как существу духовному): «Ты все равно совершенен, ты все равно останешься моим сыном, ты все равно богоподобен». Именно эти слова услышал (или почувствовал?) Олсен. Ему показалось, что он стоит в комнате у детской кроватки и держит мертвого сына: вот, он взял его на руки и тут вдруг почувствовал, что его охватывает присутствие любви. В этот момент Олсен понял, что рядом с ним находится «Божественный Творец».

Вот в чем ключ к пониманию столь мощного воздействия околосмертных переживаний, вот почему люди так сильно цепляются за них, не беспокоясь о том, что скажет наука. Вне зависимости от того, действительно ли пациенты видели некое божественное существо или же их мозг испытывал галлюцинации вследствие химических процессов, протекавших в головном мозге, опыт клинической смерти настолько эмоционально окрашен и поразителен, что заставляет человека переосмысливать всю свою жизнь. Околосмертные переживания позволяют пережить трагедию и по-новому посмотреть на жизнь. Если у человека было какое-то тяжелое заболевание или же его одолевали какие-то моральные терзания, то в этом случае околосмертные переживания помогут человеку их преодолеть, придав новый вектор развития. Человек чуть не умер? Значит, теперь что-то должно измениться к лучшему.

Все вышесказанное возвращает нас к вопросу, поставленному доктором Сьюзен Блэкмор: если околосмертные переживания всего лишь результат сбоя в работе головного мозга, тогда почему многие рассказы пациентов так похожи друг на друга? Почему ОСП как-то связаны с радикальной духовной трансформацией и внутренним обновлением человека?

Казалось, что все участники конференции были единодушны — по их мнению, околосмертные переживания не являются простым следствием физико-химических процессов, протекающих в головном мозге. Некоторые доклады по теме ОСП были многообещающими.

Вот, например, пожилой инженер-механик Алан Хьюгенот (Hugenot). Он так энергично жестикулировал, быстро двигался и говорил, разве что не отскакивал от стен будто мячик. На конференции он вел секцию под названием «Изучение феномена жизни после смерти: последние достижения». Соединив передовые идеи физики с мистицизмом в своем выступлении, он пришел к выводу, что вся вселенная обладает сознанием. По мнению Хьюгенота, именно данный факт дает объяснение как феномену околосмертных переживаний, так и парадоксам квантовой теории.

Как человек, обладающий ученой степенью в области физики, отмечу, что теория Хьюгенота полна недочетов. Кроме того, основная его идея об одушевленности вселенной не нова. Нечто подобное утверждал, например, один из отцов-основателей квантовой физики Эрвин Шредингер, который был активным сторонником философии индуизма. Вообще, ведущие ученые, неравнодушные ко всяким религиям и мистическим верованиям, придерживаются таких же взглядов.

И все же их называют словом «ученые». Почему? Потому что для них научная теория и мистика отделены друг от друга высокой стеной. Важнейшая черта научной теории — проверяемость, или верифицируемость (т.е. смысл имеют лишь проверяемые теории — прим. пер.). В конце нашей беседы я спросил Хьюгенота, можно ли проверить его теорию. На какое-то время он задумался. Потом ответил, что можно разработать лишь экспериментальную проверку.

«И вы уже разработали?» — спросил я.

«Не было возможности», — ответил Хьюгенот.

Более умеренных взглядов придерживался Роберт Мейс. Его бородка придавала ему вид профессора, похожего на Зигмунда Фрейда. Согласно теории, разработанной Мейсом вместе со своей супругой Сьюзанн, существует некое нематериальное сознание в форме «разумного бытия», способного управлять мозгом человека будто волшебник из страны Оз. Именно такое объяснение на взгляд Мейса отвечает сразу на два вопроса: каким образом серия электрических импульсов головного мозга проявляется в виде сознания и в чем заключается тайна околосмертных переживаний.

Мейс, по крайней мере, подробно рассказал о том, с какими, по его мнению, клетками головного мозга это разумное бытие взаимодействует, чтобы управлять мозгом. Он даже выдвинул гипотезу о том, что с физической точки зрения природа этого разумного бытия представляет собой «тонко дифференцированную структуру, образованную электромагнитными диполями, колеблющимися с очень малой частотой». На мой вопрос о том, как проверить его теорию, Мейс ответил, что можно было бы в лабораторных условиях измерить влияние «энергетического поля» человека на живые нейроны. И все бы хорошо, но... выясняется, что, по словам Мейса, энергетическое поле есть нечто такое, чего ни один физик еще не смог зафиксировать.

При всех своих различиях, Мейс, Хьюгенот и другие действуют по схожему сценарию: они выдвигают теории с претензией на универсальность, увязывая факты с гипотезами и пытаясь отыскать всеобщий порядок во вселенной. И вот здесь для доказательства их теорий ОСП подходят как нельзя кстати.

Почему же на конференции традиционную науку совсем не жаловали? Во время завтрака с Дианой Коркоран я спросил ее, почему никто из участников конференции, судя по всему, не придерживается материалистических взглядов?

«Со временем научные исследования показали, что мы уже прошли этот этап, — ответила она. — Скептики всегда найдутся, но мы их к себе не подпускаем, потому что нуждаемся в дружеской поддержке, а отнюдь не в скептиках». И еще она добавила: «Мы готовы принять статьи на публикацию, но только не от наших оппонентов».

«А они, вероятно, догадались, что их тут не ждут», — сказал я.

«И это правда! — ответила Диана. — Но мы пытаемся глубже вникнуть в проблему. Для изучения вопроса о возможности существования бесплотного сознания нам предстоит сделать очень и очень много». По словам Коркоран, один выдающийся ученый однажды заявил, что «если кто-то опубликует статью со словами — "я полностью все объяснил”, то на подобную работу даже не стоит писать рецензию. Большинство из тех, кто так говорит, даже не пытались серьезно изучить проблему».

В каком-то смысле я считаю это довод разумным. Многие из тех, кто критикуют ОСП, зачастую не просто занимаются критикой, а высмеиванием. И тот факт, что научные объяснения, несмотря на все их правдоподобие, не являются окончательными, — тоже правда.

Тем не менее, на конференции я столкнулся не только с настороженностью по отношению к традиционной науке, но также и со множеством искаженных представлений о ней. В коридоре отеля, где проводилась конференция, мне повстречался Хьюгенот. Обратившись к нему, я сказал, что научные теории должны быть проверяемыми (то есть верифицируемыми), а, следовательно, и фальсифицируемыми (здесь имеется в виду принцип фальсификационизма, выдвинутый Карлом Поппером, — прим. пер.). То есть теорию можно назвать научной только тогда, когда существует способ ее опровержения с помощью эксперимента. Например, если бы я разжал пальцы и увидел, что чашка, которую я держу в руках, вместо того, чтобы упасть, поплыла по воздуху вдоль коридора, то данный факт опроверг бы теорию гравитации. И всякий раз, когда теория выдерживает такой тест, наша уверенность в ней возрастает. Дело в том, что наша вера в любую теорию не является абсолютной и поэтому ученые придирчиво выискивают ситуации, в которых выдвинутая теория не работает. Итак, я спросил Хьюгенота: допускает ли проверку гипотеза о том, что у вселенной имеется разум?

Мозг

Если бы можно было подтвердить тот факт, что в умирающем мозге человека возникает пиковая нейронная активность (такая же, какую Машур с коллегами наблюдал на ЭЭГ крыс), то можно было бы пролить свет на природу ОСП и, следовательно, подступиться к вопросу о том, что представляет собой сознание с точки зрения нейробиологии. Но человек — не подопытная крыса. По мнению Машура, вряд ли можно собрать достаточное количество данных о людях, которые уже столкнулись с ОСП во время клинической смерти после остановки сердца и были бы готовы об этом рассказать. Опыты на крысах, продолжает Машур, по крайней мере, говорят нам о том, что для объяснения феномена околосмертных переживаний нельзя «игнорировать наличие связи между мозгом и сознанием».

Как возникает сознание? Этот вопрос, вероятно, станет одним из главных вопросов двадцать первого века, когда человек приступит к созданию машин по сложности сопоставимых с человеческим мозгом. Будут ли эти машины обладать сознанием? И если «да», то как это можно будет определить? Станет ли сознание такой же ценностью для машины, как и для человека? Каковы глобальные последствия этого шага для человечества? На эти вопросы мы сможем ответить только после того, как узнаем, из каких «кирпичиков» формируется сознание.

Наконец, необходимость в тщательном изучении феномена околосмертных переживаний заключается хотя бы в том, чтобы полностью исключить нематериалистические объяснения этого явления. Тот, кто верит в жизнь после смерти, все равно не изменит своих взглядов. В конце концов, существует множество верований, которых люди придерживаются, несмотря на огромное число научных опровержений (вспомните хотя бы о глобальном потеплении). Но наука развивается только следующим образом: сначала признает собственные границы, а затем медленно их раздвигает. У нас нет никаких оснований иронизировать над всякими ненаучными представлениями об ОСП, покуда не будет проделана скрупулезная работа по их опровержению.

Итак, допустим что, эксперименты проведены, и мы получили всеобъемлющее, строго научное и материалистическое объяснение причин околосмертных переживаний. Означает ли это, что все свидетельства людей о видении ангелов и умерших родственников — всего лишь сказки, недостойные внимания?

Думаю, нет. То, что я увидел на конференции, несмотря на всю необычность увиденного, убедило меня в том, что изучение ОСП может оказаться полезным даже для убежденных материалистов, ведь это загадочное явление поможет понять механизмы восприятия реальности человеком и самое главное — определяющую роль, которую играют свидетельства людей, побывавших в клинической смерти, при ответе на вопрос о сущности человека.

Кстати, Сьюзен Блэкмор, хотя она и закоренелый скептик, со мной согласилась. В конце своего электронного письма она подвергла критике тех, кто использует однобокий подход при толковании околосмертных переживаний, то есть она одновременно критикует тех, кто превозносит ОСП, называя их «самым истинным и духовным» опытом, и тех, кто принижает его, называя «всего лишь галлюцинацией».

Мне кажется, что околосмертные переживания человека во время клинической смерти — явление удивительное и таинственное. Оно способно радикально изменить образ жизни, пролить свет на природу человека и приблизить нас к ответу на вопрос о жизни и смерти.
Источник:http://inosmi.ru

http://senseisekai.livejournal.com/3229390.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , , , , , , ,

Leave a Reply