КРЕСТ РАВВИНА НА МЕДАЛИ «ЗА ОТВАГУ»

Неоднократно подчеркивал: я - не писатель, а охотник и рыболов.

У охотников и рыболовов свой взгляд на мир и особое зрение. Потому они не восторгаются растасканными на цитаты глупостями, изреченными великими и знаменитыми. Охотники и рыболовы не любительского уровня способны видеть то, чего не замечают другие. Почему в книге известного писателя Мендельсона играют в том месте, где положено лабать исключительно Шопена? Потому что писатель не обязан помнить, где чего играют. Он обязан другое: писать по три книжки в год. Редакторы вычитывают, читатели почитывают и как должное глотают любую дурь, запечатленную на страницах книг. Если принять всерьез философические рассуждения одного популярного современного писателя и воплотить их в жизнь, то можно очень быстро дойти не до ручки, а до койки в дурдоме. Эти рассуждения не просто замечают, ними восторгаются. Помню, я тоже пришел в восторг, когда прочел в выпущенной огромным тиражом книге, как разбойники ограбили раввина и не погнушались даже снять с него серебряный нательный крестик. Восторг был вызван тем, что книгу изваял не просто писатель, а писатель-академик в области литературы.

Знаете, сколько зубов у курицы? Один писатель меня просветил, что немного. Другой писатель бился в падучей по поводу моего высказывания за Беню с Молдаванки. При всем том, что не я, а создатель того Бени написал: на самом деле одесскими налетчиками командовал не пресловутый Беня, а одноглазый биндюжник. Что биндюжник Фроим в роли дореволюционного короля преступного мира, что раввин с крестом – на самом деле из одной мыльной оперы, которая не разъедает глаза среднестатистическому читателю, а потому он глотает наряду с ними и все остальное повидло. «Али-баба и 40 разбойников» - явно не тот масштаб. То ли дело сорок тысяч налетчиков в одном городе столетней давности. Каждый пятый его житель, включая грудных младенцев и глубоких стариков, едва успевает гонять на гоп-стопы…

А что делать? Пока обычный человек, царь и пуп земли, идет по лесу, наслаждаясь природой, охотник замечает засохшее дерьмо в густой траве, сломанную веточку, примятую лежку секача за густым кустарником и едва различимый след истинной вершины пищевой цепочки. Почти всем березку охота обнять, соком ее целебным насладиться, а мне - взгляд на осину бросить, иудино дерево, пропитанное горечью, но зверье на его коре след зубов оставляет не случайно, оно для него, как аптека…

Охотники и рыболовы нередко платят жизнями не то, что за допущенные ошибки или совершенные глупости, но и элементарную невнимательность. Жизнью заплатил на рыбалке и охотник Гога Герцев, один из героев книги Виктора Астафьева «Царь-рыба». Книга написана не в наши дни, когда один мой знакомый, даже поверхностно не дружащий с собственной головой и пишущий коротюсенькие постики на уровне «Путин сегодня плохо покакал. И это хорошо!», является популярным блоггером. «Царь-рыба» была впервые издана в 1976 году, спустя три года экранизирована в виде «Таежной повести». Распечатанную гигантскими тиражами повесть, прошедшую тщательную редактуру и строжайшую цензуру повесть, хвалили сотни критиков и миллионы читателей.
«Эта книга принесла автору всенародное признание и остается одной из самых любимых в русской литературе», - сказано в очередном, Бог весть каком по счету переиздании уже в наши дни. Ныне по классической «Царь-рыбе» пишут сочинения, в том числе по поводу стержневого конфликта между двумя охотниками: донельзя положительным Акимом и стяжателем Гогой.

Отрицательный до упора Гога выманил за бутылку у спившегося фронтовика медаль «За отвагу» и сделал из нее блесну «шторлинг» на крупного тайменя. Герцев погиб в схватке с тем самым тайменем еще до того, как они с Акимом должны были стреляться в тайге при встрече. Стреляться именно из-за этой блесны. В фильме «Таежная повесть» блесна демонстрируется неоднократно, отчетливо видны даже буквы «Г.Г.», которые мерзкий Гога нанес на металл.

Понимаю, что не все читатели охотники, но рыбалкой увлекаются миллионы людей и медаль «За отвагу» они видели. Видели и в реальной жизни, и в кино, причем не только на груди фронтовика-снайпера Киряги, для которого боевая медаль была абсолютно всем. Но если бы Гога действительно решил сделать блесну на крупного тайменя из самой известной советской медали, она должна была быть величиной куда больше тарелки. К чему было рачительному Гоге не просто долго возиться с этой медалью, чтобы превратить «За отвагу» в блесну, но и приобретать ее за бутылку вина ценой куда больше рубля, если этими самыми великолепно исполненными «шторлингами» по 22 копейки были завалены все рыболовные лавки Советского Союза?  Пусть даже опытный рыбак и бывалый охотник Гога не знал, чем отличается куда более сложный в изготовлении "шторлинг"  от замастыренной им "ложки", которую можно изготовить за пару минут, отрезав от кухонного предмета ручку и просверлив две дырки.

Осталось лишь заметить, что ни один из самых великих мастеров мира не сделает блесну из штампованной медали, там металл нагартован. Однако все это отнюдь не полоснет по глазам очередных миллионов читателей, которым еще предстоит знакомство с классикой.

http://profe-12.livejournal.com/438135.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , , , , , , ,

Leave a Reply