С. Степанов «Черная сотня»

Открещиваясь от западного мира и революции, черносотенцы видели спасение в исконно русских принципах. В самом сжатом виде эти принципы сформулировал Н.А. Энгельгардт, который на одном из монархических съездов предложил вместо обширной и невразумительной программы начертать на черносотенном знамени «несколько кратких и сильных выражений, которые приятны русскому слуху: «Россия для русских! За Веру, Царя и Отечество! За исконные начала: Православие, Самодержавие и Народность! Долой революцию! Не надо конституции! За самодержавие, ничем на земле не ограничиваемое!».

***

Черносотенцы заявляли, что Союз русского народа «из иноверцев выражает свое особое благорасположение содержащим Магометов закон». Одно время разрабатывался план создания дочерней организации под своеобразным названием «Мусульманский союз русского народа из казанских татар». Проект устава, одобренный руководителями Союза русского народа, предусматривал оказание содействия в строительстве медресе и мечетей.
Крайне правые осознавали, что церковь потеряла значительную часть своего авторитета. Монархическая партия констатировала, что православная церковь не находится на должном уровне и не руководит духовной жизнью и нравственностью. Основной порок заключался в казенном характере церкви. «Православие в России стало ведомством особого лишь министерства с канцеляриями и присутствиями, а пастыри церкви — чиновниками, все более и более отдаляющимися от народа», — сокрушался черносотенец С.С. Володимиров.

***

Защищая монархию, черносотенцы обрушились на демократические принципы. Они пытались доказать, что сторонники демократии не понимают сути государственной власти, испытывая слепое преклонение перед большинством голосов. Но в решении сложных государственных вопросов более правильную позицию может занять опытное и образованное меньшинство. В рассуждениях черносотенцев скрывалось противоречие. Ведь монархисты доказывали, что они говорят и действуют от имени многомиллионной «черной сотни». В этом случае демократические процедуры только укрепили бы монархию. Но в том-то и дело, уверяли черносотенцы, что свобода слова, собраний, наконец прямые или косвенные выборы не выявляют волю народа. «Как бы ни устраивалась система выборов, народная масса всегда участвует лишь в слабой доле в голосовании».

***

Перед монархистами стоял щекотливый вопрос: что, ес­ли неограниченная власть попадет в руки недостойного венценосца? Ответы были разными, но одинаково неубеди­тельными. Князь В.П. Мещерский писал, что «самодержавный русский царь ответственностью перед богом и своею совестью несравненно более ограничен, чем президент французской республики...». Л.А. Тихомиров соглашал­ся, что слабый или порочный монарх может принести боль­шой вред, но этот вред все же предпочтительнее борьбы за власть между политиканами. В этом монархисты противоречили самим себе, потому что неограниченная власть по идее могла принести неограниченный вред. Ведь, по их утверждению, Россия два столетия не могла оправиться от удара, нанесенного державной десницей Петра I.

***

С момента своего возникновения бюрократия подвер­галась постоянным нападкам сверху, снизу и даже изнутри, что не мешало ей разрастаться после каждого выпада. Свою лепту во всеобщее осуждение внесли и черносотенцы.
Не было ругательств, которых бы они не пускали по адресу бюрократии. Вожди черной сотни клялись до последней капли крови сражаться с административным чудови­щем. Крайне правые пошли по пути искусственного отделения идеи самодержавия от его практического воплощения, т. е. бюрократической машины. По логике черносо­тенцев, самодержавие сводилось к одному самодержцу. На вопрос о том, как один человек может управлять огромной империей, ответа, разумеется, не было. Они полагали, что бюрократия пришла вместе с париком и иноземным камзолом, как будто приказные порядки и знаменитая волокита возникли не в Московской Руси.

***

Идея «народности» в основном воспринималась черно­сотенцами в русле национального вопроса — одного из острейших в многонациональной Российской империи. Процесс политической дифференциации привел к тому, что появились партии, имевшие ярко выраженную националистическую окраску и рассматривавшие все общественные события через призму интересов собственного народа.

***

Призывы к защите русского народа от инородческой опасности вызывали отклик у широких слоев населения. Хотя национальные меньшинства считали Россию «тюрьмой народов», это была весьма своеобразная тюрьма, где положение русских было столь же незавидным, как и положение жителей окраин. Даже после освобождения от крепостной зависимости русское крестьянство оставалось юридически неравноправным. Занимаясь тяжким сельским трудом, являясь главным плательщиком податей и неся основное бремя государственных повинностей, население великорусских губерний чувствовало себя не менее угнетенным, чем население национальных окраин.

***

Черносотенцы выступали за единство и неделимость Российского государства. Их программы не допускали возможность предоставления нацио­нальным окраинам самоопределения в какой бы то ни было форме. Они провозглашали, что «русская народность, как собирательница земли Русской и устроительница Русского государства, есть народность державная, господствующая и первенствующая». Идеологи правых разделили территорию страны на «коренные русские области» и нацио­нальные окраины: Польшу, Финляндию, Среднюю Азию и Закавказье. При этом они причислили к коренным русским землям часть Польши, Литвы и Средней Азии. Черносотен­цы считали необходимым закрепить господство русской нации политическими средствами. Первоначально они заявляли, что если допустить создание выборных учреждений, то только русских по составу. В дальнейшем они пошли на некоторые уступки, соглашаясь на ограниченное предста­вительство национальных окраин.

***

В своих предвыборных программах черносотенцы обещали, что поднимут вопрос о создании еврейского государства и будут содействовать переселению туда евреев, «каких бы материальных жертв такое выселение ни потребовало от русского народа». Как последовательные антисемиты, черносотенцы имели общие цели с сионистами. Более того, черносотенцы даже ставили вопрос о практическом сотрудничестве с сионистами в деле переселения евреев из России. Руководители черной сотни говорили, что сионистское движение «было бы весьма симпатичным, если бы оно преследовало только выселение евреев на отдельную территорию». Однако, поскольку российские сионисты активно поддерживали революционное движение, среди черносотенцев возобладало мнение, что «так называемый «сионизм», столь распространенный среди иудейской интеллигенции в России, имеет лишь внешним предлогом план переселения иудеев в Палестину, в сущности же является революционной организацией, сливающейся с иудейским «Бундом».

***

Черносотенцы утверждали, что еврейское население благоденствует по сравнению с соседями по «черте оседлости». Действительно, объективные статистические данные, относящиеся к началу XX в., подтверждают, что по некоторым показателям, весьма важным для оценки качества жизни, еврейское население стояло выше среднего уровня. Это прежде всего смертность (16,3 против средней по стране 26,3 на 1 тыс.), болезни и тяжелые физические недуги (3,27 против 4,17 на 1 тыс.). Грамотность еврейского населения превосходила средний уровень: 38,9% против 21,1 %. По российским законам численность учащихся-евреев не должна была превышать 3—15% в средних и 3—10% в высших учебных заведениях, что примерно соответствовало доле евреев среди местного населения. Но процентные нормы не могли сдержать наплыва учащихся.
В 1913 г. на 10 тыс. еврейского населения приходилось 5,6 студента (против 3,7 в среднем по стране) и 116 учащихся средних учебных заведений (против 43 в среднем по стране). С точки зрения черносотенцев, эти цифры означали, что евреи процветают за счет России. Кстати, подобные обвинения предъявлялись и другим народам, например финнам. Не учитывалось, какие социальные слои еврейского населения жили относительно благополучно.
Чрезвычайно характерной для черносотенцев являлась убежденность в том, что весь еврейский народ представляет собой монолитное целое, что укладывалось в концепцию преобладания национального над классовым.

***

Непропорционально большое место, которое антисемитские лозунги занимали в программных документах черносотенных союзов, заслуживает особого пояснения.
Крайне правые видели в евреях главных виновников революционного движения. Это мнение разделяли многие, в том числе высшие сановники и министры. Национальные меньшинства действительно принимали активное участие в революционной борьбе, причем степень этого участия возрастала с каждым десятилетием.

***

Защита самодержавия и сословного строя указывает, что черносотенцы стояли на страже привилегий поместного дворянства. Сложнее был вопрос об отношении черной сотни к буржуазии. Признание незыблемости частной собственности и практически полный отказ от вмешательства в спор между трудом и капиталом делали черносотенную идеологию приемлемой для буржуазных элементов. Вместе с тем черносотенцы ратовали за сохранение полуфеодальных институтов и отвергали буржуазные политические свободы. Их идеология была ориентирована на политически инертные слои российской буржуазии: патриархальное купечество, ростовщиков и мелких лавочников, живших дедовскими заветами.

***

После погромов некоторые очевидцы уверяли, что шествия начались по инициативе низов. Один из видных деятелей правого лагеря В.В. Шульгин утверждал, что киевские монархисты пытались удержать население от выхода на улицы. В редакцию консервативной газеты «Киевлянин» явились рабочие и заявили, что надо организовать патриотическую контрдемонстрацию. Редактор газеты Д.И. Пихно уговаривал их успокоиться и разойтись по местам. То ли речь его прозвучала неискренне, то ли рабочие слышали только то, что хотели слышать, но выступавший после редактора слесарь сделал неожиданный вывод. «Правильно, — заключил рабочий, — бей их, сволочь паршивую!!!».

***

Трудно сказать, на ком лежала ответственность за напа­дения на монархические манифестации. Участники нападе­ния скрывались или оставались неопознанными. В том же Тифлисе полиция смогла установить только кавказское про­исхождение нападающих: «Двое туземцев несли в корзине бомбы, которые по неосторожности взорвались, причем оба туземца были убиты, а один из проходивших ранен».
В черносотенные шествия в Одессе были брошены три бомбы. Охранка установила личность одного из покушав­шихся, который также подорвался на собственной бомбе. Им оказался анархист Яков Брейтман. Этот факт подтверждается другими источниками. О Яше по кличке Портной, мет­нувшем бомбу в черносотенцев и погибшем при взрыве, упоминается в воспоминаниях руководителя одесских анархистов Д.И. Новомирского.

***

С оговоркой, что наши данные не претендуют на исчер­пывающую полноту, отметим, что с 17 октября по 1 ноября 1905 г. погромы прокатились в 358 населенных пунктах. Они начались в городах (108), посадах и местечках (70), а затем перекинулись в села, деревни и хутора (180). Подавляющая часть их пришлась на Европейскую Россию (339 из 358), Сибирь пережила 7 погромов, Кавказ — 2, Средняя Азия — 1, Польша — 2. В населенных пунктах неустановленной административной принадлежности — 5.
В «черте еврейской оседлости» было 292 погрома. Печаль­ное первенство удерживала Черниговская губерния — 90 по­громов, за ней шли Киевская — 45, Екатеринославская и Полтавская — по 29, Херсонская — 26, Бессарабская — 20.
Наиболее «урожайными» (158) на погромы стали 4 дня, с 21 по 24 октября. Кое-где черносотенцы ограничились на­падением на демонстрации и митинги, в других случаях толпа выбивала стекла в домах. Однако в большинстве слу­чаев шел разнузданный грабеж. В Одессе было разграблено 1632 помещения, в Киеве около 1500 (по сведениям полиции — 1800). Вслед за Киевом и Одессой наибольший ущерб понесли Ростов-на-Дону — 580 жилых и торговых помещений, Богополь и Голта — 374, Умань — 350, Хер­сон — 330, Екатеринослав — 250, Нежин — 250, Измаил — 220, Аккерман — 183, Кривой Рог — 129, Саратов — 117. Всего, по нашим подсчетам, пострадало 10 093 дома. В это число входят также магазины, лавки и квартиры.

***

Сколько человеческих жизней унесли погромы? Современники упоминали о 985 убитых и 1442 изувеченных.
По другим данным, было убито 810 и ранено 1770. Но наибольшее распространение получили сведения о 4 тыс. убитых и 10 тыс. раненых. Именно эти цифры назвал в «Докладе о революции 1905 года» В.И. Ленин, эти же цифры приводятся в трудах по истории КПСС. Однако эти данные нуждаются в существенном уточнении. В.И. Ленин, находившийся в эмиграции, не имел возможности обра­титься к источникам. При подготовке доклада он восполь­зовался книгой Л.Д. Троцкого «Россия и революция», изданной на немецком языке в 1909 г., откуда и почерпнул сведения о жертвах погромов. Л.Д. Троцкий, в свою оче­редь, использовал данные В. Обнинского, который также не обращался к первичному материалу, а привел данные из журнала «Право». Редакция этого юридического издания располагала только корреспонденциями с мест — зачастую неполными и не всегда достоверными.
По нашим сведениям, во время октябрьских погромов погибли 1622 и были ранены 3544 человека. Разумеется, указанные цифры нельзя считать окончательными и бес­спорными. В частности, учтены только те раненые, кто об­ратился за врачебной помощью. Легкораненые и избитые не регистрировались документами. В ряде случаев число по­страдавших не вызывает сомнения. Это касается погромов в Баку (51 убитый и 83 раненых), Кишиневе (53 и 87), Вильно (9 и 27), Екатеринославе (68 и 231), Минске (52 и 100, из них 63 тяжелораненых), Орше (28 и 23), Саратове (8 и 78 плюс 53 легкораненых), Симферополе (42 и 68), Томске (68 и 86), Тифлисе (36 и 66), Туле (22 и 65), на станции Раздельная (13 и 27).

***

Октябрьские погромы часто называют еврейскими, что несовсем справедливо. Определение национальности постра­давших было сложной задачей. Учитывались: прямые ука­зания на национальность или вероисповедание пострадав­ших, сообщения о погребении на кладбище, сведения о лече­нии раненых в больницах, фамилии и имена пострадавших.
Удалось установить национальную принадлежность двух третей пострадавших. Среди них евреи составили 711 уби­тых и 1207 раненых; русские, украинцы и белорусы — соот­ветственно 428 и 1246; армяне — 47 и 51; грузины — 8 и 15; азербайджанцы — 5 и 7; поляки — 4 и 6; латыши — 2 и 1; немцы — 1 и 7; греки — 1 убитый; караимы — 1 убитый; молдаване — 7 раненых; литовцы — 2 раненых; народности Кавказа (в источниках «кавказцы», «туземцы» и т.д.) — 10 убитых и 53 раненых. Национальность 404 убитых и 932 раненых осталась невыясненной.
Погромы не были направлены против представителей какой-либо конкретной нации. Тем не менее антисемитские настроения были весьма ощутимы. Черносотенцев возбуждали слухами о глумлении, учиненном инородцами над русскими национальными и религиозными святынями. Молниеносно распространялись леденящие душу рассказы о сожженных храмах и поруганных иконах. В Киеве говорили о Голосеевском монастыре, якобы взорванном крамольниками. Между тем любой желающий мог убедиться в том, что за стенами обители течет обычная монастырская жизнь.
В Херсоне известию, что «жиды поймали православного ребенка и вбили ему гвозди», не поверили даже самые наивные. Впоследствии выяснилось, что все слухи о поджогах были ложными.

***

После прокатившихся по стране погромов астрахан­ский раввин Шухер униженно благодарил Николая II, «ко­торому мы, евреи, в особенности должны быть признательны за все эти благи человеческие». В речи его прозвучало пре­достережение демократически настроенной части еврейско­го населения: «Участие немногих из вас в демонстрациях мо­жет погубить всех нас, всю еврейскую нашу общину, так как в лице двух-трех участников социал-демократических демонстраций или одного несущего красный флаг неразви­тая чернь видит всю еврейскую общину».
Впрочем, выражение верноподданнических чувств со стороны евреев иной раз заканчивалось плачевно. Член со­циал-демократической организации «Искра» в г. Балты X. Миронер вспоминал: «Еврейская знать с казенным равви­ном во главе решила навстречу крестному ходу выйти с музыкой и со свитками торы. Тут должно было произойти братание благомыслящей и верноподданнической части еврейского народа с патриотами из черной сотни. Этим еврейская знать думала искупить грех еврейских рабочих и предотвратить погром». Дальнейшее описано в докла­де министра юстиции И.Г. Щегловитова императору Нико­лаю II. При виде еврейской демонстрации с царским портретом и трехцветными национальными знаменами «пат­риоты» оцепенели от неожиданности. Затем в толпе раздались крики: «Как вы смеете погаными руками держать царский портрет». «С этими возгласами часть русских манифестантов бросилась на раввина и еврея, несшего портрет Вашего императорского величества, и нанесла им побои, а также изодрала и затоптала в грязь свитки торы».

***

Наиболее часто объектами нападения становилась уча­щаяся молодежь. На протяжении десятилетий российское студенчество немедленно отзывалось на малейшие перемены в общественной жизни. Студенческие волнения, как прави­ло, предшествовали крупным революционным событиям, а высшие учебные заведения превращались в революцион­ные клубы. В бурном 1905 г. революционным брожением оказались охвачены учащиеся не только высших, но и сред­них учебных заведений. Соответственно с этим действова­ла и черная сотня. В Костроме она разогнала митинг, уст­роенный гимназистами и семинаристами. При этом 1 семи­нарист был убит, 3 тяжело ранены и 57 отделались легкими повреждениями. Министр юстиции в докладе царю при­знал, «что со стороны учащихся никаких возгласов или криков, или иных действий, оскорбляющих чьи-либо патриоти­ческие чувства, допущено не было». Налеты черной сот­ни и войск на высшие учебные заведения не прекращались весь октябрь. В настоящей осаде оказались Харьковский и Новороссийский (г. Одесса) университеты. В Ярославле после нападения на Демидовский лицей «появление семи­наристов, гимназистов и в особенности студентов стало опас­ным, почему учащейся молодежи в форменной одежде почти совсем на улицах не встречается».

***

Значительная часть руководителей черной сотни при­надлежала к интеллигенции. Это были преподаватели, вра­чи, юристы и инженеры. Русское Собрание сплотило в сво­их рядах реакционную профессуру (как правило, гумани­тарных специальностей). Среди вождей черной сотни были по-настоящему крупные ученые, как, например, академик А.И. Соболевский. Из представителей точных наук можно назвать члена Главного совета, хранителя Горного музея Н.П. Покровского. Но были и мракобесы с профессорски­ми званиями. По поводу основателя Царско-народного об­щества профессора Казанского университета В.Ф. Залес­ского ректор университета был вынужден обратиться с жа­лобой к министру народного просвещения. Черносотенный профессор на своих лекциях по философии доказывал «ум­ственное убожество Спинозы и Гейне». Большинство преподавателей-черносотенцев занимало посты директоров или инспекторов гимназий. Инженеры обычно состояли на государственной службе и обладали высокими чинами.

***

Особый вопрос — это взаимоотношения черносотенцев и Русской православной церкви. Уже отмечалось, что про­граммные документы черносотенных союзов подчеркивали особую приверженность к православию. Черносотенцы бы­ли глубоко верующими людьми и считали необходимым под­нять значение Церкви во всех сферах жизни. «Основополо­жения» Союза русского народа провозглашали: «В общественных делах и самоуправлении Православная церковь должна иметь непосредственное участие, а в приходской жизни она должна быть единственной устроительницей и руководительницей». Ряд высших православных иерархов с самого начала видел в черносотенцах верных детей Церкви и пастырским словом и делом поддерживал их начинания.

***

Антисемитизм был чужд Иоанну Кронштадтскому. Широкую известность полу­чило его послание по поводу кишиневского погрома 1903 г. «Русский народ, братья наши! Что вы делаете? — вопрошал он. — Зачем вы сделались варварами, — громилами и раз­бойниками людей живущих в одном с вами отечестве, под сенью и властью одного русского царя и поставленных от него правителей? Зачем допустили пагубное самоуправст­во и кровавую разбойническую расправу с подобными вам людьми?»
Вместе с тем Иоанна Кронштадтского не оттолкнула антисемитская программа черносотенцев. Иногда можно прочитать, будто Иоанну Кронштадтскому был выписан би­лет Союза русского народа № 1. На самом деле это легенда.
Однако правда, что он в ноябре 1907 г., уже будучи тяжело больным, решил вступить в Союз русского народа. Его заяв­ление показывает, что именно он считал главным в деятель­ности черносотенцев: «Желая вступить в члены Союза рус­ского народа, стремящегося к содействию (всеми законными методами) правильному развитию начал Русской Церковно­сти, Русской Государственности и Русского Народного хо­зяйства на основе Православия, неограниченного Самодер­жавия и Русской Народности, прошу как единомышленника зачислить и меня», он был принят в союз незамедлительно и без соблюдения формальностей. В графе «Подпись лица рекомендовавшего» рукою председателя Главного совета А.И. Дубровина было написано: «Не требуется».

***

В противоположность архиереям, поддерживавшим чер­носотенцев, наметилась группа православных владык, осуждавших деятельность крайне правых. Резкую отповедь по­лучили черносотенцы от владимирского архиепископа Николая. Первоприсутствующий член Святейшего Синода митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний (А.В. Вадковский) заявил делегации черносотенцев: «Правым вашим партиям я не сочувствую и считаю вас террористами: террористы-левые бросают бомбы, а правые пар­тии, вместо бомб, забрасывают камнями всех с ними нес­огласных».

***

Одесские атаманы взяли себе патриотические псевдо­нимы. Наказной атаман Д.Н. Черников фигурировал под именем Ермака. Были еще атаманы Минин, Платов, Ви­тязь. Только атаман Макс Тумп, австрийский подданный, довольствовался прозаическим прозвищем Баранчик.

***

Террор в той или иной сте­пени практиковали все левые партии и особенно партия социалистов-революционеров. Либеральные партии, на сло­вах осуждая террор, на деле занимали скорее сочувственную позицию. Точно так же сочувствовала террору значительная часть российского общества, причем даже та часть, которая не разделяла революционных настроений. После убийства министра внутренних дел В.К. Плеве люди вполне умерен­ных взглядов поздравляли друг друга. После того как бом­ба террориста разорвала на части великого князя Сергея Александровича, повторялась шутка, что великий князь первый раз в жизни пораскинул мозгами. Когда в Саратове, в доме Столыпина, был застрелен генерал Сахаров, сатириче­ские журналы потешались: «Саратовская губерния объявле­на неблагополучной по диабету (сахарной болезни). Там уже наблюдался один смертный случай». Таких примеров можно было привести без числа.

***

В отличие от профессиональных конспираторов из левого лагеря, крайне правые проявили полную беспомощность в организации террористических актов. Не ­сопоставим был размах черного и красного террора. Если черносотенцы совершили два убийства и одно покушение на убийство, то только эсеры в 1905—1907 гг. совершили 233 покушения. При этом партия эсеров была не единственной, использовавшей террор. По неполным данным, с февраля по май 1906 г. террористы убили и тяжело ранили 1421 человека, а по статистике Департамента полиции в 1907 г. «невыясненными лицами» было совершено 3487 террористических актов против рядовых представителей государственного аппарата. Парадоксально, что, несмотря на такую огромную разницу в количестве террористических актов, совершенных правыми и левыми, прогрессивная печать создала из черносотенцев образ патологических убийц. Несколько покушений, осуществленных черносотенцами, с политической точки зрения принесли им неизмеримо больше вреда, чем пользы.

***

Черносотенные союзы старались внести свою лепту в дело победы. Среди добровольцев, ушедших на фронт, был прапорщик Владимир Голубев, один из руководителей киевского молодежного общества «Двуглавый орел», известный по делу Бейлиса. Он заслужил Георгиевский крест и пал на поле брани через несколько месяцев после начала войны. Похороны героя-черносотенца превратились в грандиозную патриотическую манифестацию. Кстати, по некоторым сведениям смертельно раненного прапорщика Голубева вынес из-под огня санитар-еврей.

***

Нижегородское совещание обсуждало насущные вопросы по пяти секциям: о взаимном объединении правых организаций, борьбе с дороговизной, национальном вопросе, немецком засилье и современном политическом положении. Секция, обсуждавшая национальный вопрос, в основном посвятила свои груды еврейскому вопросу и приняла несколько постановлений, которые граничили с прямым умопомешательством. В качестве примера можно привести следующий пункт: «Просить Государя Императора в законодательном порядке чрез Государственный совет и Государственную думу провести закон об обязательном изучении науки по обличению талмудического жидовства во всех низших, средних и высших учебных заведениях Российской империи, особенно же в православных духовно-учебных заведениях, с обязательным изучением жидовского языка». До идеи обязательного изучения талмуда и древнееврейского языка во всех русских учебных заведениях вряд ли бы додумались самые ортодоксальные раввины.

***

Официально власть принадлежала Временному правительству, сформированному в основном из представителей либеральных партий. Однако реальная власть принадлежала Петроградскому совету рабочих депутатов, точнее, его Исполнительному комитету, в который вошли представители левых социалистических партий. Следует заметить, что членов Исполкома никто, в том числе рабочие, не выбирал, более того, на первых порах никто точно не знал их имен (список был неудобен для оглашения, так как состоял в основном из еврейских, польских, латышских и грузинских фамилий). Тем не менее Исполком был хозяином положения и действовал по своему усмотрению.
Черносотенные газеты первыми подверглись преследованию после свержения самодержавия и провозглашения демократических свобод.

***

Бывшие бомбисты и подпольщики контролировали Советы рабочих и солдатских депутатов, занимали ключевые посты во Временном правительстве. Но их взлет был недолговечным, ибо на смену им шли большевики. Впрочем, летом 1917 г. большевики воспринимались как политические изгои. Большевистских вождей обвиняли в предательских связях с Германией и вызывали на допросы в Чрезвычайную следственную комиссию точно так же, как черносотенцев. Один из следователей комиссии вспоминал допрос В.И. Ленина: «Все стремятся посмотреть на продавца России и хоть вслед ему плюнуть: на большее пороху ни у кого не хватает, да и Ленин-то пока еще многим из нас кажется всего лишь клоуном от революции — Пуришкевичем навыворот».

***

Объявив о казни Николая, большевики приняли меры, чтобы скрыть известие о зверской расправе над женщинами и детьми. Официально было заявлено, что Александра Федоровна с детьми якобы находятся в руках советов и укрыты в надежном месте. Эта ложь прозвучала из уст председателя ВЦИК Я.М. Свердлова даже на заседании Совнаркома. Правду знали только самые доверенные лица из большевистской верхушки. Много лет спустя Троцкий рассказал в своем дневнике о беседе со Свердловым: «...я спросил мимоходом: «Да, а где царь?» — «Кончен, — ответил он, — расстрелян». — «А семья где?» — «И семья с ним». — «Все?» — спросил я, по-видимому, с оттенком удивления. «Все! — ответил Свердлов. — А что?» Он ждал моей реакции. Я ничего не ответил. «А кто решал?» — спросил я. «Мы здесь решали. Ильич считал, что нельзя оставлять им живого знамени, особенно в наших условиях».

***

Следует добавить, что большевики скопом зачисляли в «черносотенцы» всех, кто не только открыто, но хотя бы потенциально мог выразить несогласие с их политикой. Например, в марте 1922 г. Ленин требовал сурово наказать «шуйских мятежников», осмелившихся протестовать против изъятия церковных ценностей. Вождь большевиков распорядился, чтобы судебный процесс «был проведен с максимальной быстротой и закончился не иначе как расстрелом очень большого числа самых влиятельных и опасных черносотенцев г. Шуи». Приказ вождя большевиков был выполнен, но среди осужденных не оказалось ни одного члена Союза русских православных людей в г. Шуе и уездах, и наоборот, расстрелян был священник П. Светозаров, который до революции боролся с шуйскими черносотенцами.
Подавляющее большинство черносотенцев были расстреляны, несмотря на то, что они не принимали активного участия в борьбе против советской власти. Нельзя приписать черносотенной пропаганде и вспышки антисемитизма, проявившиеся в годы Гражданской войны. Летом 1917 г. Н.Е. Марков возмутил следователей Чрезвычайной следствеиной комиссии циничными рассуждениями, что еврейские погромы были до Союза русского народа и «будут после его закрытия». Он как в воду глядел. В 1919 г. по украинским городам и местечкам прокатились еврейские погромы, многократно превзошедшие по жестокости и количеству жертв дореволюционные погромы. Погромы были допущены украинскими социалистами и националистами, которых до революции преследовали «истинно русские».

***

Поскольку эмигранты монархических убеждений в своем большинстве жили в Германии, зарождение нацистского движения происходило непосредственно на глазах. Контакты были возможны, более того, неизбежны, учитывая давние германофильские настроения многих русских монархистов. Они приглашали немецких националистов на свои съезды, сами посещали в ту нору малочисленные собрания нацистов. После провала мюнхенского пивного путча один из бывших белогвардейских генералов В.В. Бискупский прятал на своей вилле начинающего политика Адольфа Шикельгрубера, больше известного как Гитлер. Некоторые западные исследователи придерживаются мнения, будто бы русские монархисты оказали едва ли не решающее влияние на формирование нацистской идеологии или по крайней мере ее антисемитской составляющей.

***

Вторая мировая война, начавшаяся в сентябре 1939 г., и особенно нападение Германии на СССР в июне 1941 г. поставили русскую эмиграцию перед тяжелейшим нравственным выбором. Выразить солидарность с Советским Союзом означало отказаться от многолетней борьбы с большевистским режимом, встать на сторону фашистской Германии означало предать собственный народ, обреченный гитлеровцами на рабство. Эмигранты, в том числе те, чьи имена были символами белого движения, решали эту дилемму по-разному. А.И. Деникин в 1939 г. выступил с обращением к белоэмигрантам не поддерживать фашистскую Германию в случае ее войны с СССР. П.Н. Краснов помогал гитлеровцам в формировании казачьих частей.

***

Монархические союзы были созданы, чтобы стать опорой самодержавия, но их часто называли «революционерами справа» за политический экстремизм. Черносотенцы провозглашали себя «истинно русскими», но основной костяк Союза русского народа и других черносотенных организаций составляли украинцы и белорусы. Подавляющее большинство членов черносотенных союзов были крестьянами, которые защищали помещичьи интересы.
И все-таки при всей противоречивости социального состава, пропагандистских лозунгов и тактики черносотенных союзов их объединяли общие идейные установки. Духовные вожди черной сотни считали Россию особым, не похожим на другие государством со своим самобытным путем развития. Данный тезис, сформулированный задолго до появления черносотенцев, в той или иной степени использовали многие общественные и политические движения от консервативных до революционных.

***

Лидеры и идеологи крайне правых отвергали западные рецепты государственного и политического устройства: конституционную монархию или республику, парламентаризм, политические свободы, отделение церкви от государства и т.п. Всем этим заимствованным на Западе идеям противопоставлялись исконные русские устои, выраженные в знаменитой трехчленной формуле «Православие, Самодержавие, Народность». Черносотенцы, как ни одна другая партия, выдвигали на передний план историческую традицию, что нашло отражение и в названиях их организаций, и в лозунгах, и в постоянном обращении к именам и подвигам славных русских патриотов. Однако идеологи черносотенства идеализировали старину, изображая допетровскую Русь обществом социальной гармонии. Они предлагали возродить земские соборы, умершие еще в феодальную эпоху, и другие столь же архаичные меры. Можно сказать, что для черносотенцев не существовало категории времени и они считали вечными и неизменяемыми институты власти, сложившиеся многие столетия тому назад.

***

Мнения о численности черносотенцев кардинально расходятся. Неоднократно высказывалось и продолжает высказываться суждение о том, что черносотенные союзы являлись грубой бутафорией. Такое мнение имеет под собой основание. Черносотенцы всегда утверждали, что за ними стоят миллионы, даже десятки миллионов русских людей, безгранично преданных престолу и отечеству. Но в Государственную думу крайне правые смогли пробиться только с третьей попытки, когда недемократический избирательный закон расчистил дорогу перед их кандидатами. После падения самодержавия монархические союзы растаяли как дым, а в годы Гражданской войны ничем себя не обнаружили. С другой стороны, архивные документы доказывают, что черносотенные союзы существовали и вели деятельность почти по всей России.
Главной проблемой черносотенцев, объяснявшей их слабость и беспомощность в кризисные моменты, было отсутствие единства. Парадокс, что, ратуя за предельно централизованный тип власти, черносотенцы не могли преодолеть собственной разобщенности и анархии. И черносотенное движение в целом и самая крупная из черносотенных партий — Союз русского народа являлись рыхлыми аморфными организациями с полуавтономными отделами. Некоторые из черносотенных лидеров даже подводили идейную базу под такую разобщенность, доказывая, что для настоящего русского человека неприемлемы казарменная дисциплина и ограничение воли. В любом случае крайне правые проигрывали более сплоченным и централизованным левым партиям.

***

Было бы несправедливо рисовать черносотенцев сплошной черной краской. Не знаю, насколько убедительно получилось в этой книге, но я пытался показать, что большинство лидеров черной сотни были людьми, искренне озабоченными судьбой страны. Порой их суждения и оценки были донельзя примитивны, порой — поражали своей удивительной точностью и прозорливостью. Когда-то иеромонах Илиодор писал о «святой черной сотне». Сейчас по меньшей мере четверо членов черносотенных союзов причислены Русской православной церковью к лику святых: протоиерей Иоанн Кронштадтский, протоиерей Иоанн Восторгов, епископ Гермоген и патриарх Тихон. Но было бы неправильно на этом основании впадать в другую крайность, изображая черносотенцев витязями без страха и упрека. Монархические союзы, вопреки уверениям их создателей, являлись политическими организациями со всеми характерными для партий атрибутами. Как в любой партии, в черносотенных союзах велась внутрипартийная борьба, происходили столкновения личных амбиций, плелись интриги. Кроме того, ни одно из российских политических движений не притягивало такого количества психически неуравновешенных людей, как черносотенцы. Наконец, нельзя не учитывать, что черносотенцы испытали на себе бич любой «партии власти», в которую стремятся попасть из корыстных и карьеристских соображений. На это сетовали и сами черносотенцы.

http://m-jake.livejournal.com/448786.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: ,

Leave a Reply