Books

         Несколько дней назад я закончила читать эти книги. Читала одновременно все три (на самом деле больше, остальные в другом выпуске). Про Гоголя и Паолу я много писать не буду. Паоле я потом посвящу отдельный пост, а про Гоголя скажу только одно, если вы читали Мёртвые души только в школе - обязательно перечитайте. Гоголь так тонко и смешно пишет о нашей с вами реальности. Как будто и не было этих 200 лет: и люди, и нравы, и поступки - всё осталось прежним. "Многие дамы были хорошо одеты и по моде, другие оделись во что Бог послал в губернский город")))
А сегодня я хочу написать про книгу Томаса Вулфа "Взгляни на свой дом, ангел.

Это ещё одна книга, прочтением которой можно гордиться. Есть такие книги, которые закрываешь и думаешь, да, я это сделала! Так было у меня с «Волшебной горой» Манна, «Игрой в классики» Гессе, «Бесами» Достоевского...

Книга сложная, в неё долго-долго вчитываешься (3 месяца я читала), но потом погружаешься настолько, что привыкаешь к стилю повествования, к героям, к отсутствию строгого сюжета. Вулф писал почти автобиографию, очень личную, очень тонкую, надрывно-горькую. О стремлениях и утратах, о безысходности и поэтичности мира, о красоте, о страхе, о горечи. Роман о взрослении, о том, что хочется одновременно вырваться из привычного мира и остаться в родных тебе местах, когда дверь уже закрылась.

Я, как обычно, надёргала цитат, но они лишь отражают мою картину мира, по ним нельзя составить представление о книге.

  • Он нёс в себе окаменевшее доказательство их трагической вины: он бродил один среди мрака и смерти, где реяли тёмные ангелы, — и никто не видел его.
  • Его тёмный ангел плакал, но никто другой этого не видел и никто этого не знал. Он был чужим, и, рыская по дому, он всегда старался найти какой-нибудь вход в жизнь, какую-нибудь потайную дверь — камень, лист, — найти путь к свету и общению.
  • И его язык язвил так больно потому, что его сердце так много верило.
  • Его жгучая рана на миг исцелилась: он обратил лицо вверх к гордым и нежным звёздам, которые делали его богом и песчинкой, братом вечной красоты и сыном смерти — один, один.
  • Он был атом, ради которого существовала вся жизнь, — Цезарь умер, и безымянная вавилонская женщина, и где-то здесь, в этой чудесной умирающей плоти, в этом мириадогранном мозге хранился их след, их дух. И он думал о странных утраченных лицах, которые он знал, об одиноких фигурах его близких, проклятых, обречённых на хаос, — каждый из них прикован к своему року гибели и утрат.
  • Мы не вернёмся. Мы никогда не вернёмся. Но над нами всеми, над нами всеми, над нами всеми есть — что-то.
  • Лавр, ящерица и камень больше не вернутся. Женщины, плакавшие у ворот, ушли и не вернутся. И боль, и гордость, и смерть пройдут и не вернутся. И свет и заря пройдут, и звёзды и трель жаворонка пройдут и не вернутся. И мы пройдём и не вернёмся.
  • Что же вернётся? О, весна, жесточайшее и прекраснейшее время года, весна вернётся. И чужие погребённые люди вернутся, цветами и листьями чужие погребённые люди вернутся, а смерть и прах никогда не вернутся, ибо смерть и прах умрут. И Бен вернётся, он больше не умрёт, в цветах и листьях, в ветре и в дальней музыке он вернётся.
  • Его романтизм выражался в бегстве не от жизни, а в жизнь. Ему не была нужна выдуманная страна: его фантазии проецировались в действительность, и он не видел причин сомневаться в том, что в Египте действительно было тысяча двести богов и что в надлежащем месте можно встретить кентавра, гиппогрифа и крылатого быка. Он верил, что в Византии существовала магия, а колдуны запечатывали джинов в бутылки. Кроме того, после смерти Бена он пришёл к убеждению, что не люди бегут от жизни, потому что она скучна, а жизнь убегает от людей, потому что они мелки.

http://ardvell.livejournal.com/230973.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: ,

Leave a Reply