Как повезёт (часть первая) (Табашников Юрий (Барнаул))

Оригинал взят у vokiturk в Как повезёт (часть первая) (Табашников Юрий (Барнаул))

Друзья! Представляю Вашему вниманию великолепный рассказ моего друга и по совместительству соратника-корреспондента нашего журнала Юрия Табашникова - "Как повезёт"! Эта история написана на высочайшем уровне, настоящий жемчужина литературы, которую можно смело поставить в один ряд с работами Стругацких! Приятного чтения! Вы не пожалеете!

Корреспондент краевой газеты «Вечерний город» Кузькин Илья Васильевич недовольно поморщился, когда недавно приобретённый в кредит, весь сверкающий новизной и свежестью дизайна, «хундай» свернул с трассы федерального назначения на просёлочную дорогу, покрытую сплошь и рядом кочками и ямами. Чёрт знает что! Живём в двадцать первом веке, а асфальта на все дороги не хватает. Прямо как в Индии, где, по рассказам знакомых, побывавших в упомянутой стране, лишь центр Дели имеет современный вид , а за пределами столицы передвигаешься по дорогам законсервированными этак с века пятнадцатого, утрамбованными временем и колёсами повозок и так и не познавшими радости общения с асфальтовым катком.

Автомобиль затрясло на кочках и ухабах, заставив журналиста начать потихоньку нервничать по поводу подвесок и стоек. Да, подобный экстрим вряд ли могли учесть разработчики новой и современной модели.

- Прости меня, - сказал вслух Илья Васильевич, обращаясь к своему любимцу и, как он считал, металлическому другу. – Это я тебя подписал на подобное испытание.

И, действительно, в тех нагрузках, что обрушились на последнее чудо техники, как обычно бывает, был виновен хозяин железного коня. Ровно сутки назад Кузькина подозвал к себе главный редактор той самой газеты, в которой работал журналист.

- Как не крути, - заявил начальник крайне недовольным тоном, - а все твои последние статьи – настоящая ерунда. А если проще сказать, то форменная дрянь. Кто по твоему будет читать ту чепуху, которую ты мне притащил?

- Но я… - робко попытался оправдаться Илья Васильевич, но его как всегда никто не слушал.

- Побегай… Найди что либо стоящее, интересное и горячее, – продолжал редактор, - не знаю что, но чтобы было что-то читабельное и материал должен быть готов не позже среды.

Очень озадаченный, Кузькин вернулся за свой стол. Некоторое время сидел красный, как рак, недовольный полученной взбучкой. А потом погрузился в раздумье. Конечно, он сам был виноват в неприятностях, выдавая для печати долгое время одну халтуру за другой. Вот в итоге и получил то, что заслужил. С другой стороны, всегда можно всё исправить. Нужно только задуматься и какая-либо свежая идея точно залетит в его пустую голову. Кузькин нахмурил свой лоб, создав вид находящегося на пороге мирового открытия великого физика. Или химика. Или биолога. Но почему- то все мысли пролетали мимо, захваченные в плен сознанием более развитых соседей-журналистов, сидящих рядом за офисными столами. Да, это точно они перехватывают все искорки предназначенные ему! Он с подозрением посмотрел с видом хитрого партизана на своих соседей и ещё сильнее наморщил лоб. Теперь – то он точно поймает хоть одну идею, с таким-то видом!

Неизвестно какой мелкий гений журналистики, пролетая мимо, заметил нечеловеческие усилия Ильи Васильевича. Ангел низшего звена сжалился над несчастным и подарил Кузькину то, что тот просил. Что-то искрящееся и интересное влетело журналисту в левое ухо и принялось весело носиться по пустой черепной коробке. Илья Васильевич попробовал поймать гостью. Он мысленно достал ружьё, сеть и динамит и отправился на охоту. Идея, весело хихикая, то появлялась, то пряталась, но Кузькин упорно продолжал погоню за пытавшейся сбежать из его головы радужно-весёлой бестией. В конце концов, его усилия увенчались успехом. Он поймал пришелицу и перевёл язык небесных сфер в обычную человеческую мысль. Боясь потерять секундное озарение, журналист лихорадочно достал из стола карту родного края и развернул её. Да, да, искорка была права! Подрагивая от возбуждения, удачливый охотник немедленно направился к столу главного редактора.

Выслушав Кузькина, начальник рассеянно кивнул своей маленькой и очень злой головой:

- А что, неплохо. Честно говоря, удивлён. Не ожидал от тебя такого… Поезжай, конечно, за счёт газеты. У нас на самом деле немало, как ты говоришь, глухих и забытых деревень. Посети забытые места и расскажи в своих репортажах, как живут люди в глубинке, о чём думают и чем промышляют. Районные газеты пишут о том, что на виду, а вот посмотреть на жизнь изнутри, подальше от города… Наверное, получится интересно… Собирайся.

Окрылённый поддержкой, журналист радостный отправился домой, готовиться к командировке. Первые несколько минут даже хотел вернуться и в порыве чувств обнять главного редактора. Но когда его пыл немного остыл, Кузькин неожиданно для себя понял, что добраться в намеченные с начальником населённые пункты он сможет только на своём личном транспорте. «Ах, он, подлец», - кардинально поменял своё мнение о начальнике в один момент журналист. Но, как говорится, вызвался, будь добр, делай. И не прошло и суток со времён памятного разговора, как Илья Васильевич крутил баранку, напряжённо вглядываясь в опасные неровности дороги, ежеминутно недобро вспоминая посетившую его идею, своего начальника и всех местных жителей вне зависимости от пола и возраста.

Вдоль дороги весело шелестел листвой большой и на взгляд коренного горожанина крайне дикий и опасный лес. Местная природа довольно откровенно потешалась над забравшимся в непроходимую чащобу дорогим автомобилем. В один момент журналист даже не выдержал и, высунув голову из машины, недовольно крикнул деревьям:

- Что, так смешно? Да вы такой тачки отродясь не видели!

В ответ деревья зашумели и загудели ещё веселее и радостнее.

- А пошли вы все, - огорчённо буркнул себе под нос Кузькин, продолжая преодолевать одну сплошную полосу препятствий за другой. Вот ведь сглупил. Ну, поругал бы его начальник, а потом остыл и всё вскоре наверняка, забылось бы. Сидел бы сейчас в своём кресле спокойно со своей-то расползшейся на всю голову лысиной и свисающим животом. Посиживал и ухмылялся. Ан нет! Потянуло в сорок лет на подвиги. Можно подумать, кто-то зарплату за преодолённые трудности добавит. Да никогда! Не подрабатывал бы по вечерам страховым агентом, давно уж ноги протянул.

«Ладно, ладно, всё, хватит», - попытался успокоить себя журналист. Уже в дороге Кузькин разработал непростой план, который позволял обернуться ему в обе стороны за сутки. Для себя он наметил посетить не более одной деревушки, а все остальные истории про многочисленные встречи, про изнуряющие дороги, про десяток обследованных заброшенных деревень, населённых собаками-людоедами, Илья Васильевич сможет легко сочинить дома, сидя на своём горячо любимом диване.

Итак, как она называлась? Конечная цель его путешествия? Дамы и господа, скоро наш пассажирский поезд прибудет в местный мегаполис. Смотрите, не потеряйтесь в Пьяньково! Ну и названьице подобрали. Хотя, возможно, как нельзя подходящее не только для конкретного села, но и для множества затерянных, забытых и заброшенных некогда процветавших поселений. Михалыч, не одно десятилетие производивший вёрстку газет заметил, впрочем, что раньше деревня, куда направлялся Кузькин, называлась как- то по другому. Лет тридцать назад, по уверению всезнающего старика, жители нескольких далёких, вместе скученных деревень, обратились в местную администрацию с просьбой о переименовании своих населённых пунктов. Зачем? О причине столь странного названия Илья Васильевич был намерен обязательно спросить местных жителей сразу по своему прибытию.

Просёлочная дорога, в очередной раз, изогнувшись, как змея вывела автомобиль журналиста прямиком на деревенскую улицу. Мельком Кузькин успел заметить придорожный указатель с большой табличкой, на которой красовалось название населённого пункта: «Пьяньково». Едва чудо техники оказалось на деревенской улице, как колёса заскользили по рассыпанным всюду свежим лепёшкам коровьего навоза. Несколько куриц, громко и надрывно ругаясь на своём птичьем языке, с трудом успели спастись от безжалостного металлического зверя.

Илья Васильевич уменьшив скорость, осмотрелся. Ничего необычного. Деревня как деревня. Домики, деревянные, кирпичные или прикрытые сайдингом, спрятались за крашеными заборами. Пора остановиться, решил журналист. Посмотрим, что можно будет выудить хотя бы для маленького репортажа. Главное, чтобы не разочаровали, чтобы рассказали какие-либо интересные для читателей истории о поломках тракторов и сенокосилок.

Кузькин припарковал своего красавца у понравившегося ему зелёного забора. Затем открыл дверь «хундая», ощущая внутреннее превосходство над местными аборигенами, и тяжело выбрался из автомобиля. Деревня обрушила на незваного гостя множество звуков. Деревня, оправдывая своё название, гуляла. Пьяные крики вперемешку с надрывными звуками гармошек, западных и отечественных шлягеров, неслись из каждого окна, создавая неповторимую атмосферу дикого и буйного веселья.

Журналист, едва устоявший на ногах от обрушавшейся на него агрессивной звуковой атаки, почувствовал себя крайне неуютно. Ему захотелось как можно скорее нырнуть обратно в свой автомобиль и на спасательной шлюпке поскорее вернуться в привычный уютный мир, с тихой женой на кухне и постоянно ждущими хозяина квартиры верными диваном и телевизором. Однако Илья Васильевич ничего не успел предпринять. Журналисту просто не оставили ни единого шанса для возможности свободного выбора. Калитка в заборе, возле которого корреспондент остановил свою машину, резко распахнулась, и появился первый персонаж для будущего репортажа, коренной уроженец деревни Пьяньково. Незнакомец полностью соответствовал тому образу, который успел, согласно первым впечатлениям, создать для себя Кузькин. Огромный мужик, давно не бритый и не стриженый, со всколоченной бородой и косматыми волосами, с заплывшими глазами на отёкшем лице, производил впечатление серьёзно больного алкоголем человека.

При виде журналиста искренняя и радостная улыбка освятила разбойничье лицо. Мило улыбаясь беззубым ртом неизвестный, пошатнувшись, шагнул навстречу Кузькину, и ласково обнял огромной ладонью пришельца за плечо:

- Гость, дорогой… В какое-то время к нам гости пожаловали, - очень тепло приветствовала деревня город, окатив все изнеженные органы чувств журналиста запахом многодневного перегара.

- Я… случайно… - Попробовал прощупать возможность побега Кузькин. Илья Васильевич быстро отменил ранее запланированное в уме тактическое отступление и приготовился к паническому бегству.

- Да замолчи ты, - по-хозяйски распорядился ситуацией житель Пьяньково и легко потащил слабо упирающуюся жертву во двор.

-Это ошибка… Мы незнакомы, - пролепетал Илья Васильевич, тем самым давая повод к продолжению беседы.

- Ну, это дело поправимое, - добродушно отозвался мужик, - давай познакомимся. Меня все Василичем кличут. А ты кто будешь?

- Я тоже Василич, - пропищал Кузькин, тяжело поднимаясь по деревянным ступенькам, ведущим в дом.

- О, родственничек, - искренне обрадовался местный житель, - да не упирайся ты так. Вот выпьешь со мной и пойдёшь, куда захочешь дальше.

Через минуту журналист оказался в гостиной большого дома. Сразу было видно, что комната давно забыла ласку женских рук и могла даже при беглом осмотре отпугнуть человека с намного более крепкой психикой, чем у Ильи Васильевича. Рой больших и толстых мух, повисших над столом, заваленным кучей давно немытых тарелок, встретил гостей недовольным гудением. Кроме стола, занявшего центр комнаты и старого телевизора, Кузькин не заметил больше никакой мебели, которая обычно создаёт уют. Зато на полу вдоль стены стояли в несколько рядов большие бутыли, заполненные некой мутной жидкостью.

- Садись, - властно приказал местный Василич вновь прибывшему и, небрежно очистив рукой от мусора стул, подвинул его к гостю. Кузькин неохотно и испуганно присел на самый краешек.

Хозяин дома нагнулся, поставил на стол бутыль с мутной жидкостью, ловко откупорил горлышко и, выбрав стакан почище, наполнил его самогоном, не забыв, впрочем, и про себя.

- Пей! За знакомство!

Журналист поднёс стакан к губам и судорожно проглотил содержимое. Напиток оказался на удивление приятным на вкус и в то же время обжигающе крепким. Огненным потоком он проник в гортань, а затем весело побежал по венам, разливая по всему организму приятное тепло. В голове мгновенно зашумело, и Илья Васильевич решил больше не употреблять веселящей жидкости. В его голове немедленно созрел новый план, соответствующий обстановке. Он будет лишь подносить стакан к губам и делать вид что выпивает, незаметно выливая содержимое не в своё горло, а под стол.

- Ты кем будешь-то, гость?

- Журналист, - пытаясь справиться с подступающей тошнотой, сообщил Кузькин. – Вот хочу написать репортаж о вашей деревне, о людях…

- Журналист, - засмеялся местный Василич, - ну что ты будешь делать! Не прошло и двадцать лет как вспомнили. Хочу обрадовать тебя, родственничек. Здесь писать – то особенно не о чём. Нет у нас героев, нет ничего такого интересного. Вот только пьём много. В деревнях везде пьют, но в нашей особенно…

- Сыночки вы совсем обнаглели? – прервал беседу хриплый и резкий голос. – А почему без меня?

Из-под стола, куда журналист намеревался сливать не выпитый самогон, на четырёх конечностях выползла особа явно женского пола. Кузькин не мог сказать точно, сколько лет женщине, но по цветастому, выгоревшему и вылинявшему платью понял, что однозначно немало.

- Это мамо, ей и стакана хватит, - с теплотой в голосе представил женщину гостю хозяин дома. После пары безуспешных попыток взобраться на стул, которые вызвали приступ буйного веселья у местного Василича, старушка всё - таки заработала на свою порцию искрящегося самогона. С добычей она заползла обратно под стол. Из-под стола послышалось бульканье, потом довольное урчание, которое вскоре сменилось богатырским храпом.

- Видишь, журналист, - немного виновато сказал собеседник Кузькина, - помогло. Всё, понимаешь, эти военные виноваты. Полигон-то рядом, испытывали при Союзе тут всякие бяки, а ветер всё время в нашу сторону. Вот мы всей деревней и лечимся от радиации единственным доступным способом. А кто нам поможет…

Чпок! Чвак!

Перебивая мужчину прямо перед столом из ниоткуда, с чавканьем и грохотом, появился мальчик лет десяти или одиннадцати. Розовощёкий, в яркой цветной рубашке. Только что на том месте, где стоял мальчик, было пусто, и журналист был уверен в этом на сто процентов.

Не может быть! Илья Васильевич встряхнул головой и принялся тереть глаза. Но иллюзия не пропала от его усилий, а, наоборот, начала ещё и говорить:

- Привет, па!

- Здорово, Дениска!

- Всё лечишься?

- Ага, чтобы в такого как ты не превратиться.

- Ой, здрасьте, - покраснел паренёк, только сейчас заметивший журналиста. Кузькин машинально кивнул головой и оглянулся, испугавшись на миг, что пришло время появиться медбратьям в белых халатах.

- Пап, напиши, пожалуйста, объяснительную Марьи Ивановне, а то я уже два дня как пропустил.

- Маляву училке? Да запросто. Только давай завтра. Видишь, гость у нас. Принёс что-то?

- Ага, - парнишка вытащил из карманов джинсов несколько очень странных на вид плодов, которые тут же распространили по комнате неземной аромат. – Как раз вам к столу. Вкусные и очень сытные. Мы сейчас на Альдеборане остановились. Нашли там развалины какие-то, хотя эти вот фрукты с другой планеты.

- Ты там смотри, поосторожней, - строго, начавшим заплетаться языком, наказал отец сыну.

-Да что с нами может случиться! С нами же Сёмка! Он всё живое за километр видит и всё что не нравиться тут же сжигает. Ладно, побежал, ребята ждут, не забудь про объяснительную.

- Замётано, - кивнул головой местный Василич.

Чмок! Чпук!

Мальчик исчез с резким хлопком, как будто его и не было. Даже запаха серы не оставил, одни лишь плоды неизвестного ещё земным учёным растения на столе.

Остекленевшим взором Кузькин смотрел на то место, где секунду назад стоял парнишка. Хозяин дома нагнулся поближе к гостю и помахал огромной ладонью перед лицом гостя, пытаясь вывести Кузькина из ступора.

- Эй, эй, девушка, вы с нами? Прыгун он у меня, а ещё у них там Сжигатели есть, Переворачиватели… Словом, охо-хо, пошли дети сейчас с отклонениями, стыдно вам городским показать. Я ж тебе сразу сказал, ничего у нас интересного нет. Вон, Москву покажут, здания, машины, жизнь кипит, а у нас … Будь добр, не пиши про сыночка, не позорь. Да к тому же понаедут учёные-червяки, жить не дадут, а он у меня один. Да и растил я его тоже один. Жена моя, царство ей небесное, померла уж как лет пять назад. Врачи в райцентре сказали, что от цирроза печени. Брешут, как всегда. Я точно знаю от чего её Господь к себе забрал. От проклятой радиации, будь она не ладна. Вот с ней-то заразой мы и боремся. Да ты бери фрукт заморский, откушай, где ещё такой попробуешь.

Илья Васильевич машинально взял со стола неземной плод. Тот оказался приятно мягким и тёплым. Он откусил немного, и едва кусочек попал в рот, как больше не в силах себя контролировать, обильно выделяя слюну, Кузькин в один миг расправился с предложенным угощением.

Чувствуя каждой клеткой тела, что в воздухе запахло не рядовым репортажем, а самой настоящей сенсацией мирового значения, журналист осторожно спросил у жителя Пьяньково:

- А зачем тебе столько самогона? – и довольно точно показал пальцем на длинные ряды бутылок.

- А что не нравится? – обиженно встрепенулся мужик.

- Да вы что, бесподобная!

- Ох, это хорошо, что по вкусу пришлась. Вот вставай, покажу кое-что… Благодарен буду по гроб, если подскажешь, как эту штуку остановить, - хозяин поднялся со стула, подошёл к одной из закрытых дверей и распахнул её:

- Смотри!

Илья Васильевич тоже поднялся и из-за широкого плеча осторожно заглянул в прежде закрытую комнату. Всё помещение занимала тихо гудящая огромная машина неизвестного назначения. Всевозможные блестящие колпаки и сверкающие квадраты соединяли друг с другом провода и трубы, создававшие впечатление единого целого, сотворённого рукой безумного гения. Откуда-то с боку на глазах изумлённого журналиста выдвинулась металлическая рука, очень похожая на лапу знаменитого Терминатора, извлекла из нутра машины готовый бутыль со знакомой мутной жидкостью, поставила его в угол комнаты и метнулась за следующей пустой бутылкой.

- Что это? – хрипло спросил Кузькин, обострившимся нюхом профессионального журналиста ощущая всё более заметный запах сенсации.

- А что, не видишь? Самогонный аппарат! Во! Мужики из Умниково у нас в каждом доме такой поставили. Трубы под землю опустили, говорят, уникальный серебряный источник под деревней имеется. Всё остальное нужное для хорошего самогона, как я понял, машина просто берёт из воздуха. Одна только беда – остановить её никто не может, а ломать жалко. Всё - таки принцип вечного двигателя использовали, шельмы. И гарантию дали. Ни много, ни мало, а ровно миллион лет. О, журналист, - лицо мужика освятила посетившая его идея, - а напиши-ка ты о моём самогоне. Сам видишь, ничего у нас нет интересного, кроме самогона. А я через тебя, может, его реализовывать начну.

Во рту Ильи Васильевича давно от волнения пересохла слюна, и только сейчас ему удалось с трудом выдавить из себя очередной вопрос:

- А что за Умниково?

- Да деревня рядом! Я ж говорю: вокруг все деревни странные. И всё из-за военных. Испытывали рядом на полигоне то одну бяку, то другую. Грохнут её, а ветер ведь он, понимаешь, имеет свойство в разные стороны дуть. Вот и деревни, поэтому в округе разные, с непохожими друг на друга отклонениями. Пойдём - ка лучше за стол….

Кузькин машинально уселся следом за хозяином дома на стул и механически опрокинул в горло очередную порцию самогона. Между тем житель Пьянькова продолжил свой рассказ:

- О чём спросил-то? А, вспомнил, о Умниково! Ну, скажу тебе, не зря они деревню переименовали. Уж сильно все они там умные. А сами в деревне-то больше в последнее время и не живут. Приезжают ко мне за самогоном, уговор у нас такой. Да в город привозят фуры с фруктами, оттуда, значит. На вырученные деньги покупают всякие нужные чипы, да плато. А в деревне держат пару часовых, на всякий случай. Случаи-то разные бывают, ха-ха… Сторожа те открывают и закрывают ворота в прдельный мир…

- Параллельный, - поправил собеседника журналист, отказываясь верить услышанному.

- Во, во, туда! – обрадовался местный Василич, услышав знакомое слово. – Там, говорят, людей вообще нет, властей никого. Лес один и чистый воздух, и зверья! Всё зовут в гости, а у меня же хозяйство, некогда. Понастроили они там летающих тарелок, на полях роботов трудиться заставили, а сами живут в своё удовольствие, мир исследуют.

- Не может быть! – прохрипел Илья Васильевич, который внезапно очень захотел попасть в заветную деревню.

- Ещё как может! – немного обиделся местный житель, - вот давай ещё по стакану, только без хитрости и к ним в гости…

Не веря в удачу, корреспондент чокнулся стаканом с гостеприимным хозяином и залпом одолел лечебный напиток. Проглотил свою порцию и хозяин дома, но поступившая в организм жидкость оказалась последней каплей поборовшей могучий организм. Взгляд мужика окончательно помутнел. Он пару раз моргнул и, закрыв глаза, заснул.

«Вот незадача», - подумал Кузькин, прислушиваясь к ровному дыханию спящего жителя Пьяньково. – «Ради Умниково я готов ждать сколько угодно».

Добавляя уверенности к его решению, в соседней комнате тихо гудел самогонный аппарат, основанный на принципе вечного двигателя. Лишь изредка позвякивали бутылки, меняемые рукой Терминатора. Процесс, запланированный на миллион лет, продолжался без всякого участия человека.

Внезапно один глаз спящего мужика немного открылся:

- Журналист, скучно здесь, писать не о чем, о самогоне напиши, - пробормотал едва слышно Василич и снова заснул.

Между тем на улице в свои права вступила прохладная ночь. Вместе с появившимися на небе звёздами затихла пролечившаяся деревня. Наступившая темнота прогнала последний звук и наступила долгожданная тишина.

Начав немного скучать, Кузькин принялся сквозь стекло окна рассматривать уютный сельский дворик дома, который приютил журналиста на ночь. Напротив окна темнела хозяйственная пристройка, собранная местным умельцем из досок. Рядом с сараем возвышалась большая копна заготовленного на зиму сена. Из-за скирды испуганно выглядывал типичный деревенский, некрашеный, покосившейся туалет с вырезанным сердечком над дверью. За туалетом раскинулось море начавшего увядать картофеля.

Журналист, измученный тишиной и одиночеством, решил разогнать тоску стаканом крепкого самогона. Он потянулся за бутылём, но тут же одёрнул руку. Во дворе начало происходить что-то непонятное. Сначала Илья Васильевич не понял причину возникшего внутри сознания беспокойства, пока все детали не сложились в одну тревожную картину.

Из большой будки, перед стогом сена, позвякивая цепью, вылезла собака. Кузькин плохо разбирался в породах, но пёс был очень большой и имел необычайно грозный вид. С момента появления собаки мозг журналиста отметил некую странность в поведении животного. Не наблюдалось обычной ленивости и хаотичности, присущих древнему спутнику человека. Все движения пса были осмысленны так же, как и выражение его морды.

Собака засунула лапу под будку и достала что-то из под досок конуры. Пёс решительно поднял лапу к своему ошейнику и принялся с озабоченным видом ковыряться в нём. Никогда раньше, ни в одной из многочисленных передач, посвящённым животным, Илья Васильевич не видел ничего похожего. Спина журналиста мгновенно взмокла, а в ногах появилась непонятная тяжесть.

«Что за ерунда?» - растерянно подумал Кузькин.

(Читать продолжение...)

Важно! Приглашаю творческих людей на страницы журнала, подробности тут. Просьба к редакторам журналов и издательств обратить пристальное внимание на работы авторов, представленных в блоге! Весь контент авторский, оригинальный, часто эксклюзивный. Все права принадлежат авторам и защищены законом об авторском праве РФ!

vokiturk ©

Просмотры:
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Если Вам понравилось творчество автора, Вы можете поддержать его, подарив немного жетонов, сославшись на запись или сделав её репост!

http://westaluk.livejournal.com/2846304.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags:

Leave a Reply