Беглец. Повесть — 11.

Из моей книги "Повести, рассказы, истории"

предыдушее здесь:
http://artur-s.livejournal.com/5605564.html

Глава одиннадцатая.

Да, это стало его проблемой в последние месяцы.
Ноа – молодая, эффектная, женственная, кокетливая, хорошенькая йеменская еврейка, родившаяся в Израиле в семье бакалейщика.
Она работала на кассе, но то и дело бросала взгляды на застеклённую конторку, где сидел Моше-Давид.

– Фары! – мысленно говорил себе он, сравнивая себя с зайцем, попавшим ночью в лучи автомобильных фар и, в бессилии что-либо предпринять, мчащим неизвестно куда в потоке света!

Её огромные чёрные, даже не глаза, а очи! – вводили его в смущение и трепет своей прожигающей насквозь силой!
Частенько он не находил силы отвести взгляд, и тогда они долго и молча смотрели друг на друга, пока посетители не прерывали эти сеансы своими недовольными голосами.

Вскоре все в магазине заметили эти безмолвные поединки, стали перешёптываться и хихикать...

Flag Counter

Он понимал, что добром дело не кончится, пытался что-то предпринять, но всё глубже и глубже уходил в эту трясину, зная, что идёт на погибель.

Йеменские женщины, как, впрочем, и все представительницы прекрасного пола, любят цацки, безделушки, наравне с кольцами, колье и прочими дорогими игрушками, а потому вскоре у начальника отдела возникли проблемы денежного характера.

Если говорить проще, благосклонность красавицы требовала денег.
Причём, больших денег.
Почти регулярно.
Причём, в размерах, значительно превышающих зарплату сотрудника магазина, даже начальника отдела, даже гастрономического отдела!

И начались незапланированные затраты на прекрасную кассиршу!
Из государственного кармана.
Что чревато!

Дома дела шли не лучше.

Лена совсем выпала из колеи.
Забросив дом, совсем перестав заботиться о гражданском своём муже, она становилась всё злее и сварливее.
Неоднократно он пытался напомнить ей о благородных её идеях, но она вяло отмахивалась, ругала всех и вся, и сменяла спячку на ставшие регулярными истерики.
По любому поводу!
Но однажды её прорвало.

Утром в пятницу она вышла из дому, посидеть на лавочке.
Соседка, с большим интересом относившаяся к симпатичному мужу Лены, со смиренным видом сообщила ей, лузгая семечки:
– Видела твоего. Вчера. Опять шёл с той самой…
– С какой той?
– Ну, с этой, глазастой. С йеменкой его!
– Ты о чём это?
– Ой, ой! Как будто не знаешь?

Лена схватилась за сердце.
Добрая соседка вывалила всё, что знала она, что знал весь околоток и весь город, так ей казалось.

Она тараторила быстро, со смаком и, разумеется, с подробностями.
– Он с ней давно живёт. Да! Знаешь, какие серёжки я у неё три дня назад видела? За тыщу, наверное! А вот браслет, ещё в прошлом месяце, он купил у ювелира рядом с больницей Ротшильда. Да-а-а! Знаешь, почём?... И, говорят, ревизоры были в магазине, как раз вчера! И недостачу, знаешь какую обнаружили? Да-а!...

Лена уже бежала к подъезду.
В полуобмороке от новостей, она схватила табуретку и замахнулась на мужа, хотя и гражданского.

Перехваченным табуретом Моше хотел отмахнуться от неё!
Но она отпрянула в страхе, и удар пришёлся как раз в голову!
Голова лопнула.
Пошла кровь, брызнули мозги…
- Убил! Я же не хотел...зачем это? Что я наделал?

Долго он сидел на полу рядом с покойницей.
Сначала его охватила апатия.

Он неоднократно видел смерть так близко.
На войне приходилось размазывать врага по стенке.
Так что, кровь из арбузно-расколотой головы он тоже видел.

На Лену старался не смотреть.
– Похоже, это последняя капля, – пробормотал он тихо.

Растрата на работе грозила минимум тремя годами тюрьмы.
Убийство, хотя и непредумышленное, – это лет десять-пятнадцать.
Тюрьма – это погано.
Почти год, проведённый в Атлите, как в тюрьме, показал, что попадать снова в изоляцию от мира не стоит.
Тогда остаётся один выход.

Он встал.
Побрился.
Одел чистое бельё.
Рубашки выстиранной не нашёл.
Оставил эту. С пятнами крови.
Положил во внутренний карман паспорт.
Осмотрелся.

И пошёл в сторону ремонтируемого дома с плоской крышей.
Туда, где желтоватые двухэтажные домики обступали огороженный дощатым забором двор, где валялись бетонные плиты, кучи строительного мусора и сложенный штабелями красный кирпич.

Поднялся по лестнице.
Подошёл к краю крыши.
И шагнул.

Вот и повести Конец.
Кто прочёл всё -- молодец!:))

http://artur-s.livejournal.com/5609536.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: ,

Leave a Reply