Владлен Подымов, «КОРАЛЛОВЫЙ КРЕЙСЕР», 1/2


    Владлен Подымов

    Бастер-драфика
    «Червоточина»

    Шортик
    «Коралловый крейсер»

    Лирик под девизом
    «Из памяти воздвигну мир»

    Инфир
    theWH.ru

    Вот уже две недели Хелена Яркая-Брайт моталась по Смарагду, проводя переговоры с воротилами строительного бизнеса и людьми из космопрома. Строители хорошо знали компанию Ярких по морским фермам, а тема которую сейчас предлагала Хелена — близка владельцам космоверфей. Дешевые корабли — горячая новость! Кто-нибудь да клюнет.
    Но сегодняшняя встреча необычна — её пригласил советник губернатора планеты по делам промышленности. И вот сейчас Хелена заканчивала лекцию о кораллении. Отработанная на многих переговорах речь лилась свободно; проектор вовремя подавал изображения кораблей, объёмные модели и чертежи. Всё шло неплохо, только третий участник встречи, — представленный советником как представитель бизнеса, — несколько смущал Яркую. Слишком пристально он рассматривал саму Хелену, обращая мало внимания на проекции.
    Наконец рассказ завершился.
    — …Резюмируя, можно утверждать, что на обычной верфи эта технология даст сорок три процента экономии. На новых верфях — ещё больше.
    — Великолепно, — советник губернатора Смарагда, седоватый джентльмен в костюме патриотичного светло-зелёного цвета, изобразил хлопок в ладоши. — Мы обдумаем ваше предложение.
    — Если есть вопросы, готова ответить.
    — Нет, всё кристально ясно. Благодарю, что уделили нам время.
    Намёк был понятен и Хелена принялась собирать рекламные материалы. Молчаливый спутник советника продолжал сверлить Хелену тяжёлым взглядом.
    Хелена покинула контору советника, спустилась на лифте и вышла на центральную улицу города. Неплохо бы здесь заполучить офис для себя, решила она, место хорошее и административный квартал рядом.
    Толкнула нити и прислушалась — с Владимиром всё хорошо. У него побаливала голова, видать засиделся вчера заполночь над проектом, а в остальном — нормально. Хелена улыбнулась, подозвала свой лёгкий ховер и забралась внутрь. По тротуару с визгом и криками пролетела стайка малышни на скутерах и досках.
    Женщина задала маршрут и машина двинулась на север, в Шантис, город, где назначен следующий брифинг.
    А через полчаса её догнали.

    — — —

    Солнце палило. Мир плавился и стекал в ливнёвку.
    Перед тем как открыть дверь в управление полиции, Влад толкнул нити. За четырнадцать лет это действие стало привычным, как дыхание. Две нити обнаружились в правой руке, у локтя. Они болели и саднили. Еще две — в голове, от них тянуло страхом. Четыре — плавали в районе печени, и ощущения от них шли кислые и горькие. Еще одна воткнулась в сердце; холодная, помертвевшая.
    Хелена жива. Ей плохо, но — жива.
    Лифт вознёс его на семнадцатый этаж. Во время подъёма Влад рассматривал своё отражение в кривом зеркале стен из полированного металла. Худой, с грубым некрасивым лицом, растрёпанные волосы, тёмные тени под глазами, мятый костюм и несвежая рубашка. Классический образ из криминальной голодрамы — муж, у которого похитили жену.
    Только вот не голодрама.
    Майор Шон Крайт принял его в своём кабинете. Обошлось без долгих ожиданий в коридоре и типичной сценки: «занятого чиновника отвлекают по ничтожному поводу». Шон и Влад уже встречались вчера; проходить снова через социальные танцы они не желали.
    — Здравствуйте, господин Владимир Яркий.
    — Доброго дня вам, господин майор.
    Невысокий черноволосый полицейский указал Владу на кресло и положил перед ним папку.
    — Знакомьтесь.
    Влад внимательно просмотрел документы. Видео с места похищения, сгоревший топтер, в котором увезли Хелену, реконструкция схематики с места событий. Сравнение криминальных схем и вывод: действовали люди семьи Морелли. Вывод тривиальный, после недавней войны криминала на Смарагде осталась только одна Семья, которая сейчас поспешно поглощала структуры разгромленных противников.
    — И это всё?
    Майор пожал плечами и раздумчиво произнёс:
    — Может ещё что-то будет, но сильно позже. Вы же знаете, на днях большой юбилей, тысяча четыреста лет с момента второй колонизации Смарагда.
    — И… что?
    — Губернатор озадачил нас подготовкой к празднику. Прибудут высокие гости из Диктатории. Мы должны обеспечить безопасность, почти все офицеры на этом направлении.
    — Я готов… поспособствовать…
    — Я этого не слышал, господин Яркий! — поспешно перебил его полицейский и на миг скосил глаза наверх. — У нас важное задание, и все силы направлены на него. Круглые даты случаются нечасто.
    Владимир откинулся в кресле и медленно закрыл папку. Он мысленно задействовал браслет и отправил заранее подготовленное обращение к главе полиции Смарагда. Всю неделю он слал их по три раза на дню, но — не получал ответа.
    Через пару мгновений по лицу майора скользнула тень и он произнёс:
    — Генерал сможет принять вас не раньше, чем через месяц. Не раньше.
    Вот так. Письма Влада переправляли именно этому чину.
    — Я… понял вас, господин Крайт. Надеюсь… у вас достанет людей и вы не бросите поиски моей жены.
    — Мы приложим все силы, не сомневайтесь, — Крайт снова скосил глаза наверх, а потом придавил посетителя тяжёлым взглядом. — Но возможности наши ограничены. На скорый результат не надейтесь.
    Они распрощались.
    Снова полированный металл и отражение в кривом зеркале.
    Голодрама продолжалась в самом худшем варианте. Намёк майора прозрачен — в прекращении поисков Хелены заинтересованы серьёзные люди. А то — и сам губернатор.
    Влад толкнул нити, те были на прежних местах, но некоторые из них болели сильнее; и тут его вдруг скрутила боль в правом боку. Что-то неладно с печенью Хелены.
    Он с трудом выполз из лифта, проковылял по коридору управления, выбрался на площадь, огляделся и направился в ближайшее кафе. Там он нашел свободный стол, отдышался, заказал пару бокалов синего и принялся обзванивать известных трансляторов.
    Через два часа понял — похищение Хелены никому не интересно. Оставался один вариант, Влад оставил его напоследок; если и тут не выстрелит, то… что «то» — он не знал.
    Ежи Стравински — давний приятель, ещё с университета. Тогда Владимир и Хелена пошли по биологической специализации, а Ежи на третьем году вдруг перевёлся в другой поток и занялся изучением социодинамики и управления массовым сознанием. Ушёл в щелкопёры и осьминоги эфира, как сам иногда шутил.
    Стравински выслушал и пообещал вскоре быть. Через полчаса он появился в кафе. Заказывать Ежи ничего не стал, цапнул бокал синего и перешёл прямо к делу.
    — Владимир. Ты ещё ничего не предложил, но я отказываюсь.
    — Даже так…
    — Да. Я тему знаю, а ты нет. Да и я знать не должен, но люди много чего выбалтывают в постели; ну, а у меня на крючке парочка славных трещоток… Впрочем, неважно.
    Владимир слушал молча.
    Осьминог эфира и акула сплетен отхлебнул из бокала и продолжил.
    — Начну издалека. Посмотри на наш Смарагд, мы порядком отстаём от развитых миров. У нас нет тяжёлой промышленности, почти нет науки, нет даже приличных верфей. Всё, что мы выпускаем — устарело на поколение, а то и на два, если сравнивать со столичными планетами Диктатории.
    — Знаю.
    — Знаешь… А то, что у нас во флоте сплошное старьё и Смарагд не может себе позволить крупных кораблей, ни военных, ни торговых — тоже в курсе? Флагман флота — корыто, построенное ещё на Земле. И его используют как музей! Самый крупный корабль во флоте, представь! Музей! Да ему почти полторы тысячи лет… юбилей на днях.
    — И это пришлось узнать.
    — Ага. И тут появились вы со своими дешёвыми каменными кораблями. Прикинь?
    — Коралловыми. Мы строим из коралла, почти как подводные фермы.
    — Неважно. Хоть из перламутра. Важно то, что у Смарагда появилась перспектива. Верфи, корабли, крупный экспорт… Большие кошельки оживились, а ты ведь знаешь, у кого деньги?.. И тут кто-то поскупился.
    — Не мы. Технологию мы отдавали дешево, за компенсацию затрат на разработку. Зарабатывать хотели на доработке проектов…
    — Ну, значит, пожадничали другие, — равнодушно уронил Ежи и отхлебнул синего. — Может с той стороны кто-то задумался о ширине своего кошелька.
    Влад промолчал; он не понимал, к чему клонит приятель.
    — И тут, смотри, твоя жена из Первых, из первой волны колонизации Смарагда. А Первых не любят, особенно те, кто из второй волны.
    — Она. Но я-то не из Первых.
    — Да всем плевать, Володя! Твоя жена из Первых, а ещё вы разработали технологию, которая может озолотить Смарагд и вас заодно. Потенциально вы были миллиардерами, а теперь упали в грязь… Понял? Никто не поддержит тебя.
    — Ты считаешь, что ни одна трансляция не возьмётся за эту тему?
    — Верно. Никто. Да ещё и сольют тебя по сходной цене.
    — …Есть предложения?
    — Да. Сиди тихо. К тебе обратятся и вернут жену в обмен на технологию. Не знаю, стоит ли торговаться, но я бы не стал. Если, конечно, хочешь Хелену увидеть снова.
    Влад долго молчал. Оплатил ещё пару бокалов синего, поднялся, кивнул Стравински:
    — Спасибо, что пришёл. Сделаю, как ты советуешь. Но для начала съезжу в пару ближних городов, может там какие концы найдутся, Хелена могла туда выезжать по делам нашей фирмы.
    Осьминог эфира хмыкнул и отсалютовал синим.
    — Уверен, Хелена найдётся. Главное — соглашайся на их условия.
    Влад махнул рукой и ушёл, шаркая ногами: живот болел всё сильнее. Ежи добил бокал синего, придвинул второй и добыл из кармана коммер. Когда абонент откликнулся, Стравински торопливо зашептал:
    — Да, господин советник. Я ему всё объяснил. Он не будет делать глупостей. Раз уж даже я… Что? Да-да! Он куда-то ещё съездить собрался… И прошу вас, не забудьте про мои полтора процента вещания. Я всегда...
    Влад тем временем поймал рикшу и направился к гостинице, где оставил детей и робоняню. Надо срочно что-то решать. Никто не знал, что Хелена ещё жива, только похитители и Влад. Стравински или проговорился, или его попросили проговориться. А это значит, что надо спешить.
    Но — осторожно.
    В холле гостиницы он заказал у администратора челнок в Шантис. Затем кое-что прикинул и добавил в маршрут Ретул, город на побережье второго континента Смарагда. Для такого маршрута администратор предложил два типа челноков: медленный атмосферный или с возможностью выхода в космос. Второй дороже и быстрее, а первый — комфортнее.
    Влад дотошно обсудил с гостиничным спецом степень комфорта, возможность перевозки малолетних детей, поторговался и заказал аэрокосмический шаттл. Заодно продлил на неделю аренду номера.
    Лифт, девять этажей, и Влад добрался до своих апартаментов.
    Анна, робоняня, со своими обязанностями справлялась изумительно. Покупка няни оказалась удачной идеей. Без Анны Ярким пришлось бы остановить работу, пока дети не подросли. А так, полуторалетние Марк и Мари совершенно не замечали отсутствия отца или матери. Вот и сейчас близнецы увлеченно возились с постройкой какой-то трёхмерной конструкции, в ней Влад с изумлением опознал кормовую часть «Орлана», их с Хеленой первенца среди кораблей-кораллов.
    Пока «Орлан» единственный, но уже сейчас ясно, что кораллить корабли — быстро и дёшево, а проекты легко редактировать под нужды заказчика. Чем ещё «Орлан» мог похвастаться, так это впечатляющей динамикой — кораллитовый корпус прочен и лёгок, системные двигатели разгоняли корабль-коралл куда быстрее аналогов. Этот лёгкий крейсер семья Ярких вырастила на своей дальней астероидной станции, в которую некогда вложили все свои накопления. Станция стала для них жильём и верфью, там они провели три трудных, но плодотворных года, там зачали и родили детей.
    Две недели назад Влад и Хелена выгнали «Орлан» в пятый испытательный полёт и решили — пора. Хелена взяла челнок и отправилась на Смарагд — представлять среди промышленных кругов планеты перспективную технологию, искать покупателей или будущих партнёров. В семейной компании Хелена была лицом и переговорщиком, Влад — инженером и корабельным редактором, потому он остался на станции — доводить крейсер до ума и присматривать за детьми.
    А неделю назад Хелена пропала. Никаких требований Владу не присылали, но и так ясно — дело в кораблях-кораллах. Сегодня всё подтвердилось с кристальной чёткостью. И если ещё вчера он надеялся, что похитители — из криминала и дело ограничится деньгами, то после разговора с майором и, особенно, с Ежи, Влад осознал — всё куда хуже.
    И, значит, простого выхода нет.
    Он собрал вещи — не все, только мелочь в дорогу, робоняня переодела детей, усадила их в заплечный контейнер и двинулась за хозяином. Любопытные мордахи ребятни выглядывали из-за плеча Анны, но проказничать Мари и Марк не пробовали, знали — Анна не позволит. Впрочем, и дороги той: поднялись на лифте до крыши, а там челнок уже ждёт. Серо-стальной кирпич зализанных форм с охватывающими его треугольниками крыльев, без пилота, простейший искин.
    Семья Ярких разместилась в челноке и Влад задал полёт в дальнюю точку, в Ретул. Кораблик ушёл в небо и разогнался для мезосферного прыжка. В верхней точке параболы Влад перезаказал маршрут, установив в качестве финиша парковочную орбиту «Орлана» в пятистах километрах над Смарагдом. Если кто следил за Владом и его детьми, то ему придётся сейчас искать скоростной аэрокосмический транспорт, а то и перехватчик…
    Оказалось — следили, искин передал требование диспетчера ТрансКона вернуться на прежний маршрут. Влад сообщение проигнорировал.
    Через полчаса челнок прицепился к брюху стометровой ажурной конструкции, наполовину закрытой зеленоватой бронёй. Когда похитили Хелену, Влад переделывал «Орлан», добиваясь лучшей динамики, ведь скорость станет ключевой особенностью кораблей-кораллов. На полуразобранном корабле Влад и полетел к Смарагду, надеясь успеть… сам не зная что.
    Не успел.
    Влад толкнул нити: жена или спит, или без сознания, нити в голове хаотически подрагивали. Он помог Анне перебраться в «Орлан» и закрепил её в специальном кресле, дети посапывали в спальном контейнере. Влад отпустил челнок и направил корабль на максимальном ускорении к астероидному поясу, к дому. Дороги — больше двух единиц, надо успеть подготовиться к разговору с похитителями.
    Когда он вернёт жену, придётся скрываться. Станцию надо бросить, ведь спрятать от широкого поиска здоровенную дуру с крупными ангарами не выйдет. Не сразу, но найдут. А значит — придётся уходить из системы.
    Нити он больше не трогал. Боялся, не хотел узнать страшное. Вначале надо позаботиться о детях, жена — потом. И он сам потом, если выживет. Но дети… Надо что-то придумать для детей… спрятать? передать? Куда и кому? Родственникам отдать — это как мишень на них нарисовать.
    Голова Влада раскалывалась от дикого напряжения. Лететь ещё полтора часа, за это время надо всё решить.
    Когда до дома оставалось половина единицы, Влад начал отдавать указания искину станции. Та была заякорена на здоровенном астероиде, и в свою землеройную бытность успела переработать чуть не треть этой каменюги. Потом Яркие её выкупили, переделали в маленькую верфь и дом. Очень удобно, все материалы под руками, разве что воду доставляли с ледяных лун.
    Водовозы и сдадут. Возможно, сюда уже летят.
    Станция содрогнулась, отстрелила якоря, сбросила склады материалов и самый крупный из ангаров и, в треске лопающихся крепежей и трубопроводов, в блеске облаков ледяных кристалликов, тяжко оторвалась от астероида. Неуверенно засияли, а затем заклокотали ослепительными протуберанцами водородные ускорители, выбивая из былого пристанища мелкие камни, разбрасывая миллионолетние залежи пыли и испаряя недавно привезённый лёд.
    Дом выходил на новую орбиту, неизвестную никому кроме Влада.
    Вскоре водород кончился, а обкусанная с одной стороны железистая картофелина превратилась в серую точку во тьме. Ещё через полчаса к станции приблизился и осторожно упёрся в её основание «Орлан». Влад надел скаф, вышел в пустоту, закрепил корабль и начал разгонять дом-верфь двигателями крейсера.
    Тень. Нужна тень.
    К условному вечеру нашёлся подходящий кандидат — скучный хондритный астероид, зато с глубокими щелями-провалами, куда удалось втиснуть станцию. «Орлан» торчал наружу, но это не страшно, его коралловая структура плохо видна на сканерах.
    И тут со стороны старой базы пришёл сигнал. В той инфраструктуре, которая осталась на астероиде от верфи, ещё работали и сканеры, и пара простых искинов, даже генераторы. Шкуру со станции Влад сбрасывал с умом.
    Гости. Две быстрые лайбы крутили петли вокруг остатков станции. Крутили недолго, разошлись в стороны и исчезли. На какое-то время Яркий замер перед экраном. Стало тихо, было слышно как в жилых отсеках Анна играет с детьми. Разговаривала с ней только Мари. Марк молчун, весь в отца. А вот Мари — трещотка та ещё, и неизвестно в кого, ведь Хелену болтушкой не назовёшь.
    Влад стиснул зубы. Хелена… Он кинул взгляд на экран, поднялся и отправился к «Орлану». Корабль надо готовить для долгого полёта, так или иначе придётся прятаться в ожидании межсистемника, на котором их семья покинет ставшую столь негостеприимной родину.
    Комм-браслет звякнул. Искин переслал широкополосное сообщение, которое пришло со стороны брошенного астероида. В письме предлагалось через пять дней обменять Хелену на полный пакет по кораллению и образец корабля-коралла.
    Образец для обмена был. В малом ангаре притулился коралловый блин — крошечный катер, первая попытка применения технологии. Неказистый, медленный и неудобный, но — рабочий.
    Владимир отправил подтверждение узким лучом, использовав прежнюю базу как ретранслятор. После чего заглянул в жилой отсек, помог Анне покормить детей, обнял их и ушёл в ангар, доделывать «Орлана». Нити болели, особенно дико кололи пять из них, которые собрались около печени и почек. Две ледяные обвивали сердце, а те, что нашли себе место в голове — молчали, прячась в равнодушии.
    Когда Хелена вернётся, Влад надолго уложит её в медкапсулу.
    Когда вернётся. Вернётся…
    Он подхватил контейнер с живой коралловой массой и с натугой занёс его внутрь «Орлана». Надо растить склады и прокладывать трубопроводы к будущим бакам с водой. Для длительного обитания корабль придётся капитально перестроить, хватило бы только времени, а оборудования на складе запасено довольно. Мимо прошмыгнули дроны с такими же канистрами — станционный искин помогал, чем мог.
    Ещё два дня Владимир занимался кораблём, редко прерываясь на еду или короткое общение с детьми. Как-то раз он пришёл в себя и обнаружил, что сидит у стены и Анна кормит его с ложечки, как ребёнка. Благодарно кивнул и продолжил работать. Растить. Менять. Растворять ненужное. Вытаскивать лишнее. Заливать воду. Монтировать оборудование и соединять его.
    Нити говорили с ним: Хелена жива.
    Он работал и работал, изредка засыпая. Если бы не Анна и станционный искин, неизвестно — успел ли. И вот, настал день, когда Владимир проснулся от писка браслета. Пришло письмо, в нём напоминались условия обмена.
    Влад дважды перечёл сообщение, потёр лицо и толкнул нити.
    Сердце дало сбой. Нити молчали.
    Владимир с остервенением рвал и дергал нити. Отклик был один и тот же — ледяной клубок завис в центре груди. Влад завыл, стуча кулаками по полу. Слёзы текли по лицу и падали на зеленоватый коралл.
    Несколько часов Влад лежал на полу; слёзы давно высохли, а мысли… не будем о них. Потом он поднялся, нашёл бутылку с водой, поплескал в лицо, утёрся рукавом комбеза и направился в рубку станции. Там набрал контакт, с которым давно не общался и, приблизив лицо к камере, начал запись.
    «— Они убили её, Джек. Вчера я уснул прямо в корабле, не закончив монтажа. Но вчера я знал — она жива, и есть шансы её спасти. А сегодня… проснулся и понял — она умерла, Джек!
    Ты помнишь, Джек, мы поженились по стимфалийскому обряду. Тебя не было на Смарагде тогда, я знаю. И знаю — почему. Но ты видел записи. Ты помнишь, как мы с ней во время вечерней зари поднялись на гребень Когтя… внизу бушевало холодное море, мелкая ледяная взвесь поднималась к вершине скалы. Десять минут — и всё, одежду можно выжимать.
    Мы пробыли там час. Этот час обошёлся во все наши сбережения: стимфалийский обряд не слишком популярен, но Коготь — один на Смарагде. Мы хотели, чтобы были мы, море, Коготь и Перья.
    Так и вышло, Джек.
    Там и тогда мы воткнули друг в друга Перья. Она — в моё сердце, я — в её. Помню, как корчился и выл от боли, помню, как позже держал её на руках и утирал её слёзы… Перья, это больно! Нити врастали в наши тела, скользили через плоть, соединяя нас. Этого нет на записи, но я-то помню.
    Я знаю Джек, знаю… тебе неприятно это слышать. Но четырнадцать лет мы с ней были одним целым. Мы — с ней. А теперь…
    Письмо доберётся до тебя через восемнадцать минут. Старика Эйнштейна я мог бы обмануть, но не сейчас. Мой корабль ещё не готов. И мне следует позаботиться о детях. Марк и Мари — это всё, что осталось от неё.
    Те, кто её убил, не оставят нас в покое. Они окружили молчанием её похищение. Они спрячут и её смерть, Джек. Ни одна трансляция не взялась за передачу, Джек. Все думают, что смерть Хелены — малая цена за новейшие верфи на орбите Смарагда.
    Я хочу спрятать детей и отомстить. У меня есть план, Джек. Хороший план, но в одиночку… не вытяну. Чтобы отомстить — мне нужно всё, что у тебя есть, Джек. Ты готов к этому?
    Жду твоего ответа. Восемнадцать минут до тебя. Столько же до меня. Сколько тебе надо, чтобы прочесть письмо и принять решение?
    Хелена, Джек. Марк и Мари.
    Месть, Джек».
    Владимир завершил запись и отправил сообщение.
    Скоро многое решится.

    — — —

    Километр — мелочь. Километр — потрясающе!
    Если ты в центральных мирах, то над тобой смеются; если маршрут занесёт тебя к миру, подобному Смарагду, то местная мелкота уважительно расступается, уходит на высокие орбиты и освобождает лучшее место у терминала, а пузатые от избытка движков буксиры аккуратно поддерживают при маневрах.
    …Средний межсистемный трамп «Трензания» прибыл вне расписания. И то понятно, местные с помпой отмечали дату Второй колонизации; с парковочной орбиты сведут музейный корабль и отправят его по известному маршруту, в точку на половине единицы от планеты, а затем обратно — имитировать события полуторатысячелетней давности. Именно так некогда произошло — эвакуационный транспорт типа «Ковчег» канул в бездну с орбиты Земли, а появился уже здесь, через две тысячи лет после гибели прародины человечества, и через полторы тысячи лет после первой колонизации Смарагда.
    Теперь Ковчеги не строят. То была технология отчаяния, последнее средство спасения. А сейчас в Галактике мир, войны если где и вспыхивают, то быстро угасают под ударами миротворческих флотов Диктатории. В таких случаях Правитель человечества быстр и жесток — кара следует мгновенно и достаётся обеим сторонам. Диктатор не любит, когда нарушают его планы.
    О Диктаторе следует помнить, как и о его характере.
    Джон Каллаган, чья яхта была запаркована в брюхе «Трензании», — помнил. Очень и очень хорошо. Благо, неделю назад корпорация «ГалаДромос», которой он служил и частью которой владел, взялась за важный контракт — строительство кораблей для программы колонизации.
    За эти семь дней многое поменялось. Диктатор объявил широкую колонизацию сектора. А со Смарагда, сначала по ликва-связи, а потом и с курьером пришла горячая информация о дешёвых кораблях-кораллах. Внеочередное собрание акционеров решило заполучить технологию коралления и ввязаться в строительство. Да и выбора нет: или рискнуть, или два основных конкурента поднимутся на колониальных контрактах и лет через пять съедят «ГалаДромос».
    Джон Каллаган свернул голокуб, в котором наблюдал за парковкой трампа и стайкой мелочи, вдруг порскнувшей от его огромной туши.
    — Хм, не мы одни прибыли на Смарагд.
    — Если вы, домус, о тех мальках, то это галактические новости, — Эндрю Сингх знал всё, такова уж доля помощника.
    — Вот как? — удивился Каллаган, — и чего ради они сунулись в такую глушь?
    — Туземный праздник, домус. У местных сохранился один из Ковчегов, таких больше нет во всём секторе.
    — И что в нём интересного, зачем сюда отправили новостников?
    — Корабль в хорошем состоянии. Большинство Ковчегов разобрали при колонизации. А тут он появился около населённой планеты и резать корабль на металл не стали. Теперь Ковчег — местная достопримечательность.
    Каллаган хмыкнул. Провинция такая провинция, но если здесь поднимать верфи, то о планете придётся узнать побольше.
    — Домус, может, прикупим кораблик… — голос темнокожего Сингха сочился мёдом, — для коллекции.
    — Для коллекции… Хм.
    Каллаган задумался.
    — Хлопотно. Вначале — кораллы. Потом с помощью туземного губернатора устроим верфи. Затем выкинем губернатора — жаден он, посадим своего человека, и тогда… Тогда для коллекции пойдёт планетка целиком.
    — А мне — кораблик?
    — А тебе… ладно, тебе это корыто. Но у тебя ведь есть такой?
    — Домус, у меня большой стандартный Ковчег. А этот маленький, их делали в самом конце и построить успели мало.
    — Редкость, значит?
    — Ну, так… на окраинах иногда попадаются.
    Каллаган расхохотался. Помощник — жук ещё тот, но полезен.
    В этот момент яхта дрогнула. Пятидесятиметровый клин выплыл из брюха трампа и направился к планете. Каллаган развернул голокуб и принялся осматривать окрестности. Местные корабли разнообразием форм не баловали — цилиндры, связки шаров, кирпичи. На их фоне изящная яхта директора «ГалаДромоса» выглядела модной чужестранкой.
    Над планетой висели и верфи — старые, массивные, таких давно не строят. Среди них одна выделялась размерами — она принадлежала корпорации Каллагана. «ГалаДромос» держал на каждой мало-мальски заметной планете сектора своё отделение и хотя бы одну верфь.
    Яхта постепенно приближалась к Смарагду и вот — догнала Ковчег на средней орбите. Он оказался меньше «Трензании», метров восемьсот в длину. Древний дизайн, напоминание о Войне Падения. Казалось, корабль небрежно слепили из набора кубов и призм. Везде скосы, срезы, башенки, короткие переходы и силовые элементы. Эти корабли строили на автоматических заводах и логика искинов-корабелов казалась корпоратам безумной.
    Ковчег мелькнул и исчез, яхта Каллагана провалилась в атмосферу, навстречу заре и буйству плазмы.
    На космодроме их встретили люди из местного отделения: управляющий и пара помощников. Сам Каллаган прибыл с группой силовиков и теперь все они разместились в трёх топтерах, которые прикрывали с воздуха ховер с начальством. Смарагд — планета спокойная, но криминала тут хватает, как и везде на периферии.
    Ховер двинулся в сторону города, Каллаган подключился к одному из топтеров и рассматривал планетарную столицу с высоты. И вскоре решил, что городишко довольно убог — десяток миллионов населения, низкие стоэтажные башни, большие кварталы домов из устаревшего сталепласта. Когда «ГалаДромос» заберёт планету, тут всё изменится.
    Через полчаса кортеж прибыл на место; филиал корпорации располагался в отдельном поместье на краю столицы. Крупное здание, хоть и всего с десяток этажей. Каллагана проводили в зал для важных переговоров и только тогда он соизволил начать разговор. Разместившись в удобном кресле за большим столом, директор обратился к местным:
    — Докладывайте. Что у нас с кораллами и какие договорённости с губернатором.
    Люди из отделения переглянулись и вперёд выступил начальник — Огастас Кавендиш-Беттик. Как машинально отметил Каллаган — провинциальная фамилия, а вид ещё хуже. Тот сплёл пальцы в замок и признался:
    — Технология в процессе получения. Первый этап неудачен.
    Каллаган нахмурился и склонил голову.
    — Подробнее.
    — Мы… гм… пригласили Хелену Брайт — это глава фирмы с кораблями-кораллами — и попросили её поделиться технологией. Но она неожиданно… вышла из строя.
    — Что?
    — Ну, пришла в негодность. Умерла.
    — Как?!
    — Мы… взяли Хелену Брайт и передали её… для переговоров… специалистам…
    — Вы. Захватили. Продавца технологии? Зачем?!
    — Они слишком много хотели, — пробормотал Кавендиш-Беттик, — выходило почти полпроцента…
    Каллагана охватила ярость. Стратовы туземцы! Рисковать колоссальным контрактом ради какой-то половины процента?! Контрактом от самого Диктатора?!
    Его тут же обдало морозной волной. Диктатор. Он не должен узнать.
    — Некоторым людям мозги дадены для того, чтобы производить навоз! — прорычал Каллиган. — Как вы вообще додумались похитить эту женщину?!
    — Экономия… всё ради корпорации. И мы обратились к специалистам… — пробормотал Кавендиш-Беттик. — У нас самих нет таких людей, а у семьи Морелли…
    — Страт! Ещё лучше! Вы понимаете, что пригласив криминал на столь раннем этапе, вы отдали им сильные козыри?! Да ещё вручили способ давления на нас?!
    — Но у нас нет людей! Наше отделение финансируется весьма скудно, домус. А баба могла продать технологию кому-то ещё, вон, губернатор активно шевелился…
    — Вы должны были воспользоваться ликва-связью и сообщить мне — я бы решил с губернатором! А вы втащили в дело людей в грязных ботинках!
    Кавендиш-Беттик убито молчал.
    — Что вы применили?
    — Допрос второй степени, почти без физического воздействия. Нинзивы, тероидные коллоиды и простейшие интерфейсы. Ничего такого… обычное.
    Каллаган отметил — обычное, так.
    — Но ее организм дал нестандартную реакцию. Она из Первых кланов, а они на Смарагде жили еще до строительства Щита… У них мутации… Ну, она отравилась коллоидами, а исполнители это не сразу отследили.
    Директор скривился. Провинциальная простота, дай сил мне Страт!
    — Кто отдал приказ на похищение?
    — Никто… домус. Я полагал, что получив технологию без лицензионного договора, — Огастас сглотнул, глядя на ледяное лицо босса, — мы могли сэкономить значительные средства…
    — Половина процента, — произнес Каллаган, — существенные деньги.
    — Да, домус!
    — Я вас не спрашивал! Экономия. Полпроцента. И — неуверенность в технологии. Угроза репутации. Проблемы с выполнением контракта Диктатории. Никаких улучшений. Никакого авторского надзора. Уголовщина, наконец!
    Кавендиш-Беттик упал на колени. За ним опустились и помощники.
    Каллаган встал и холодно спросил:
    — У вас нет шока на коллоиды?
    — Домус… — Кавендиш-Беттик захрипел и упал. За ним стоял один из охранников Каллагана.
    — Прогоните его через коллоиды и интерфейсы глубинного уровня. Хочу знать, куда он собирался пристроить деньги. Только себе в карман или с ним связана вся его семья?
    — Да, домус.
    Кавендиш-Беттика уволокли.
    — Что скажете вы?
    — Завтра муж Хелены Брайт должен выйти на связь! — зачастил один из заместителей свергнутого начальника. — Он точно знает технологию не хуже! Мы убедили его, что поменяем жену на данные. Всё подготовлено!
    Директор «ГалаДромос» покачал головой.
    — Идите. Завтра жду результат.
    Местные тут же исчезли за дверью. Каллаган обернулся к Сингху.
    — А ты чем порадуешь?
    Тот раскрыл чемоданчик, извлёк толстую папку и протянул её боссу. И когда только успел? Директор пролистал. В папке попадались даже документы, отпечатанные на бумаге.
    Так. Университет. Брайт. Яркий. Хм, одинаковые фамилии? Яркий не местный, Брайт из Первых. Учились вместе, поженились. Стимфалийцы. Потом долгий скучный период, какие-то морские исследования. Строили подводные фермы, неплохо поднялись на этом. Всё бросили, купили землеройную станцию в астероидах и на несколько лет скрылись там. Родили двух детей.
    — Стимфалийцы — это кто?
    — Местная секта, — пожал плечами помощник. — Обычный набор: вечная жизнь, бессмертие души и так далее. В ритуалах используют найденные на планете артефакты чужих. Там всё сложно, я не до конца понял.
    — Ладно. Судя по этому, — Каллаган потряс папкой, — брать надо было… м-м-м… Владимира.
    — Да, домус.
    — И где он?
    Эндрю Сингх ненадолго застыл. Отмер.
    — Его не нашли, станцию Яркий куда-то успел угнать.
    — Не дурак.
    — Да, домус. И я думаю… — осторожно произнёс Сингх, — что завтра его не поймают.
    Назавтра предположение помощника подтвердилось, Владимир Яркий не явился в назначенную для обмена точку. Каллагану пришлось ехать на встречу с губернатором с пустыми руками. Стратийски неудачная позиция для переговоров, но нужны корабли и люди.
    Новая корабельная технология должна быть добыта любым способом.
    Любым.

    — — —

http://greymage.livejournal.com/1319373.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , ,

Leave a Reply