Книжки. июль

1. Э. Керет. «Азъесмь». С Эдгаром Керетом меня когда-то познакомил Саёшка, за что огромное ему спасибо — я получила максимум удовольствия от первого сборника, а теперь вот взялась еще за один. Это небольшие рассказы израильского писателя, ой как здорово сложенные из абсурда, откровенности, небывальщины и внезапно суровости — сплошная игра в кубики! Переводит Керета Линор Горалик, что, как я считаю, тоже много хорошего говорит, только не знаю, о нем, о ней или о всех нас.

2. Ш. Эллис. «Свой среди волков». А вот эта книга — это просто находка месяца, от которой невозможно было оторваться не то что в чтении, но и в разговоре — с кем и о чем бы я ни говорила, я все время срывалась на эту невероятную историю, совершенно реальную, что важно! Про человека, который провел свою жизнь с волками. Просто работал в зоопарке и решил стать одним из них — вошел в вольер, вытерпел долгие месяцы принятия в волки — кровавого, потому что учат они укусами, зловонного, потому что волки не терпели, когда он мылся или менял одежду, потому он по несколько лет ее не снимал, холодного — волки запрещали спать в спальнике, разрывая его в клочья, поэтому он вынужден быть спать на голой земле — но он был принят, и ушел из зоопарка в лес, и стал членом уже дикой, лесной стаи, и волки кормили его (сырым мясом, разумеется) и учили, и грели своими телами, а он преодолевал, преодолевал, потому что это стало его жизнью. И даже женщину в итоге нашел, которая согласилась тоже стать волчицей (правда, она, в отличие от него, все таки в какой-то момент загремела в дурдом, но потом все снова стало хорошо). И это все безумно интересно в подробностях, в развитии, в том, как постепенно он сближался со зверями, которые могли разорвать его в любой момент — но принимали в итоге... Про него снято несколько фильмов BBC и Planet, но именно книга позволила максимально погрузиться в невообразимый этот способ волчье-человеческой жизни. Очень советую всем.

3. С. Кинг. «Как писать книги». Я как бы всю свою книгу уже семь лет как написала и больше не стремлюсь, потому и с прочтением кинговского мануала не торопилась — а потом мне рассказали, что это совсем даже не учебник, а наполовину автобиография — тут-то любопытство и проснулось. Потому что мне очень импонирует идея, что для того, чтобы стать писателем, нужно случайно подтереться ядовитым плющом, посмотреть кучу фантастических ужастиков, найти удивительную жену, едва не сторчаться и так далее... То есть что мне было действительно интересно — это становление его личности. Но то, что он говорит о ненависти к наречиям или необходимым часам работы или работе с издателем — тоже дело-дело, но уже для тех, кому надо.

4. «...Сохрани мою печальную историю»: блокадный дневник Лены Мухиной. Это реальный дневник реальной ленинградской девочки, которой на момент начала войны было 16 лет. Дневник начинается вовсе не с войны, но с предшествующего ей мая — и она пишет об экзаменах, мальчиках (да, мальчики ее интересовали весьма), и сначала это, признаться, скучновато, но ведь мы знаем, чем он станет впоследствии... Очень важная вещь, одновременно личная и историческая. Еще немного подробнее о голоде, карточках, работе и учебе в моем блокадном городе и восприятии смерти — Лена теряет и хоронит сперва няню-бабушку (исследователи так и не смогли выяснить, кем ей приходилась Ака), затем мать (а здесь они выяснили, что это была приемная мать, тетя, потому что родная мать умерла от болезни еще до войны). Об отношениях межу людьми в эту страшную пору, о надежде и отчаянии — хотя отчаяния там, надо сказать, почти нет. Дневник обрывается неожиданно — и тогда я, слившаяся на это время с героиней, отправилась в Вики выяснять, как дело было дальше — уф, она эвакуировалась, спаслась.

5. Д. Фаулз. «Башня из черного дерева». А это моя аудиокнижка на июль. Пожалуй, мне нравится соотношение «один нон-фикш, одна аудиокнига, и не меньше шести художественных в месяц». правда, история показалась так себе. Сюжет в том, что молодой художник-абстракционист на несколько дней отправляется к старому художнику, склонному к изображению неприкрытой жизни (ну то есть голых женщин), чтобы писать про него статью. Еще на входе встречает в кустах тех самых голых женщин — уже материальных, неискусственных, но имеющих отношение к искусству — и дальше они беседуют-беседуют-беседуют, пока не настанет пора уезжать. Я опасалась, что будет многовато искусствоведения — нет, для незнайки в самый раз. Но интересно мне так и не стало. После фаулзовского «Волхва» мне в его книгах мерещится подвох, и когда подвоха нет и главный конфликт раскрывается банальным «дала–не дала», становится скучно. Пусть на это «не дала» несчастный герой накручивает целую теорию свободы и несвободы в экзистенции и живописи, это воспринимается этак с приподнятым носом: ну кто тут еще не знает, как брошенному человеку свойственно раздуть крохотную личную неудачу до концептуальных значений великого масштаба?

6. Н. Хорнби. «Долгое падение». А вот это чистая радость — книга весьма просто написана, но очень захватывает сюжетом. В новогоднюю ночь на крышу высотного здания выходят самоубийцы. Теледиктор, увлекшийся пьянством и 15-летками, вследствие чего утративший работу, семью и репутацию, пожилая мать сына, уже 20 лет ведущего вегетативное существование, наглая и злобная дочь министра, потерявшая сестру и обиженная на бойфренда, милый юноша-музыкант-неудачник... Я думаю, по этой книжке можно было бы сериал снять, так это все разнообразненько продумано, что в каждом каждому найдется за что зацепиться. В общем, броситься с крыши они друг другу почти случайно помешали — а потом всякое началось. Главное, относительно того, чтобы захватить читателя — работает. Помню, пою я в хоре — и тянусь к книжке каждый раз, когда преподаватель занимается другим голосом. Обнимаюсь с милым сердцу человеком — а другой рукой тянусь к телефону, потому что что же дальше-то с ними будет?

7. А. Кристоф. «Вчера». Я все «Толстую тетрадь» пережить не могу — уже и забыла ее почти, а не рискую второй раз взяться, очень сильно в первый вставило. А тут, смотрю, у нее еще кое-что есть. Но это уже повесть средней руки. Про эмигрантов и болезненную историю любви — ну или нет, любовью мы же что-то более возвышенное называем, а какая тут возвышенность в плесневелых комнатах и заводских цехах для монотонной работы беженцев? И одержимость, и убийства — тоже не романтизированно значимые, а все с вот этим духом тяжкого безвыходного существования.

8. М. Этвуд. «Рассказ Служанки». А эту книжку уже много месяцев в неназываемом сообществе рекомендуют, как только речь заходит о постапокалипсисе. Ну, мне товарищ уже объяснил, что никакой это не постап, а антиутопия — так или иначе, мне кажется, здесь некоторым образом сходятся жанры. В общем, в некотором недалеком будущем в некоторой заморской стране произошла революция — и, черт побери, религиозная революция, и женщин — вот прямо нас с вами, современных женщин с банковскими счетами, образованием, работой и взглядами на жизнь — лишили прав, распределили по кастам, заставили служить размножению (а постап — потому что после некоторой катастрофы с прокреацией в мире стало невесело). И есть Командоры, Жены Командоров, Служанки, которые раз в месяц, в овуляцию, спят с Командорами, лежа между бедер у Жен, которые стискивают их руки, больно вытягивая их кверху, пока «снизу ебет Командор» — фраза, которая меня очень сильно задела, уж думала, не внести ли ее в список цитат ВКонтакте, но кто же поймет — Эконожены, Марфы, Тетки, Неженщины... И все это на христианской религии, на библейских цитатах. Ритуалы, церемонии, пытки, публичные казни. Выживание, игры в Эрудит, мат, тайные желанные встречи. Сильно, правда. Это книга 1985 года, по ней снят фильм в 1989-м. Вот собираюсь теперь посмотреть.

9. Л. Данэм. «Я не такая». А эту книжку стянула из твиттера у Аси Колсановой — она восхищалась картинками, картинки были интригующие, книжка оказалась им под стать! Это, может быть, самый откровенный из современных девичьих текстов — не претендующий на высокую литературу, не стремящийся снизиться до обычного дневника: эта девочка очень хорошо умеет находить действительно важное в своем опыте и не стесняется публиковать это. Отношения с мужчинами, с собственным телом, с семьей, с учебой-работой-творчеством — это, наверное, сборник эссе (со смешными картинками) именно того уровня открытости, который сейчас необходим. Мой бывший закачал ее себе в читалку, потому что «девушки об этом всем и так знают, такие книжки как раз мужчинам надо читать». При этом ее текст тем особенно хорош, что сочетает в себе «то, что знакомо каждой девочке» и уникальный личностный опыт — все-таки это весьма особенная девушка! И да, есть за что зацепиться. И очень много свободы, можно вдохнуть. А где есть несвобода — есть честное принятие, и это тоже лучше вдохнуть, чем прятать.

10. К. Накадзава. «Босоногий Гэн». И напоследок в конце месяца соседушка мой японист Четыре принес мне комикс, ставший источником для мультфильма «Босоногий Гэн». Манга вышла в 1973, мультфильм по ней — в 1982-м. Насчет мультфильма знаю, что это одно из двух самых страшных произведений для детей, травмировавших целое поколение (первое — «Сказка странствий», если я не писала об этом прежде, напомните, и я напишу). Когда он был переведен и пришел в Россию, на него водили детей целыми классами, показывали по телевизору — и очень многие подолгу потом приходили в себя. Я упустила «Босоногого Гэна» и узнала о нем уже в 26 — но даже посмотрев его во взрослом возрасте, не могу изгнать из сознания кадр про тепловую волну, которая наступает на крохотную девочку с воздушным шариком, и сперва лопается шарик, девочка успевает взглянуть на него и разрыдаться и в тот же миг плавится с той стороны, где был шар, сперва плавится, потом обгорает до кости... Короче, этот мульт, и эта манга, которую я прочла — про Хиросиму. Отличие мультика от книжки — в том, что в бумажном комиксе больше внимания уделено жизни До — вовсе не цветущей. Где отец-художник позволяет себе антивоенные высказывания, и за это их клеймят позором, и не дают еды, и пиздец наступает, в общем, еще раньше, чем падает бомба «Малыш» — ну а там-то и подавно. И полкниги о доле «предателя», а полкниги — об увечьях, ожогах, лучевой болезни и боли потери близких, сгоревших в огне. Хотела написать еще смешное про комикс (что там очень много литерированных звуков: кто-то пьет — в кадре написано ГЛОТЬ-ГЛОТЬ, вместо ремарки «взглянул» — ЗЫРК!, солдатские сапоги шагают по луже — ПЛЕСЬ-ПЛЕСЬ), но как-то уже не до смешного вышло.

http://users.livejournal.com/yukka-/970321.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags:

Leave a Reply