Роман «Не время для вечности» 5 глава

Продолжаю публиковать написанное ранее. Роман еще не дописан до конца и я конечно теперь уже вижу все его глупости, огрехи и прочее. При том, что с самого начала понимала - нужно редактировать. Выкладываю, потому что мне интересно - интересна ли эта история другим людям) Стоит ли доводить ее до конца и вообще стоит ли писать дальше. Не хочется пополнять армию сетевых графоманов, но делать это в своем бложике настолько неотвратимо приятно, что просто невозможно отказаться от этой затеи 🙂

Спасибо тем, кто читает 🙂

5 Ясон читает книгу

Дома Ясон быстро скинул одежду, вымылся под душем, стараясь не мочить повязку. Затем переоделся в чистое, достал из рюкзака книгу и положил на стол. Он вспомнил, что хотел сначала посмотреть отснятый материал.

Карта памяти милостиво отдала снимки компьютеру. На первом кадре был мужчина-индеец в трамвае, затем шел кадр с фигурой, идущей вдоль стены и распугивающей голубей. За фигурой бежал большой пес, хотя при съемке Ясон его не видел. Следующий снимок был сделан до того, как он зашел во двор и там тоже был странный большой пес.

Для редактирования Ясон выбрал «индейца» и фигуру. Немного поработал с цветокоррекцией, добавил контраста и насыщенности к фигуре, а «индейцу» наоборот притушил тона. Сохранил и отправил по почте другу Мише: «Хочу чтобы эти снимки тоже были напечатаны в рамках выставки, серия «Поймать носорога в асфальтовых джунглях».
Снимки с остановки, которые он сделал после больницы Ясон просто безжалостно удалил.

После этого он сел по-турецки на мягкий широкий диван светло-серого цвета, взял в руки найденную книгу и немного рассмотрев ее обложку, открыл и начал читать.

«Тот кто родился непременно умрет, а после смерти снова появится на свет. Это неизбежно, поэтому исполняя свой долг, ты не должен предаваться скорби»
Бхагават-Гита, глава 2, текст 27

В эру Шабда, на пятнадцатый лунный день, приближающий полнолуние, прекрасная царица Дити не находила себе покоя. Она прохаживалась по великолепным залам дворца: колонны и стены его были украшены всевозможными самоцветами и искусно выложенными драгоценными камнями, озаряющими пространство удивительным светом.

Воздух наполнялся нежным звоном ее ножных колокольчиков, а браслеты сердито побрякивали, когда она подносила к лицу руку, чтобы смахнуть со лба несколько разметавшихся прядей.

Тяжелая коса, словно черная змея, струящаяся по спине, была обвита жемчужными украшениями, а нежными колокольчики на конце нежно бряцали при движении.

Повсюду курились благовония. Время медленно клонилось к вечеру, наполняя мягкий воздух упоительной свежестью, смешанной с ароматом дыма, витьевато растворяющегося где-то у растворенных огромных окон.

В саду напевали на разные лады птицы и пронзительно вскрикивали павлины, которые танцевали словно в забытьи, раскинув свои великолепные хвосты. Атмосфера повсюду была умиротворяющая, но ум Дити был неспокоен. Шаловливый бог любви жестоко вонзил в ее сердце свои острые, терзающие стрелы и теперь оно пылало желанием. Она мечтала родить сыновей. Остальные царицы наслаждались своими детьми и лишь она одна не испытала еще материнского счастья.

Дити прилегла на тончайшее покрывало, но встала вновь. Внутри она боролась с желанием войти к мужу и склонить его к близости с ней. Она знала, что мудрец Кашьяпа совершал ритуал поклонения Поддерживающему Вселенную и находился в медитации - его нельзя было тревожить. Дити могла навлечь на себя могущественный гнев. Как дочь великого Дакши - прародителя Вселенной, она знала каким могуществом обладают Мудрецы. Если она будет неправильно вести себя, то может потерять все.
От напряжения и внутренней борьбы она чуть было не плакала, но желание близости с мужем оказалось намного сильнее, чем она представляла себе. Ее прекрасные глаза, подведенные черной сурьмой метали беспокойные взгляды, а одежда стала приходить в беспорядок. Наконец она сдалась на волю судьбы и решительным, звенящим шагом пошла в сторону покоев, где пребывал ее муж - великий мудрец Кашьяпа.
Войдя, она увидела, что он пребывает в трансе, поэтому не полагаясь на силу соблазнительного взгляда, сразу громко заговорила:

- О, муж мой, прошу тебя удовлетвори мое желание! Сжалься надо мной, бедной женщиной, истерзанной желанием брачной близости с тобой. У меня еще нет детей, тогда как другие жены познали счастье материнства. Прошу даруй мне благочестивых сыновей!
Сейчас, оказавшись в этом жалком положении, истомленная желанием, я молю тебя об этом.

Спокойно выслушав жалобные причитания своей жены, мудрец Кашьяпа медленно открыл глаза и ответил:

- Прекрасная жена моя, несомненно ты достойна лучшего и будь покойна, я всегда с великой радостью исполню любое твое желание. Муж находится в неоплатном долгу перед своей женой и поэтому ему надлежит стараться радовать ее.
Я подарю тебе детей, но чуть позже. Сейчас самое неблагоприятное время для зачатия - день клонится к закату, сгущаются сумерки и духи бродят по свету вместе со священным своим Царем, восседающем на быке. Тремя мистическими глазами он видит всех, кто предается греху и направляет им в наказание души своих приспешников. Ты же не хочешь зачать демонического ребенка, который потом станет бременем для всей Земли?
Прошу тебя, моя милая жена, подожди немного и я исполню твое желание, - на этих словах мудрец встал и решил покинуть покои.

Но Дити, ослепленная страстью схватила его за одежды и тогда мудрец увидел, что ее глаза затуманены желанием. Почувствовав в сердце стрелы желания, Кашьяпа просто принял судьбу, обнял ее и прямо возле жертвенника предался с ней брачной любви.

В это время снаружи разыгралась сильнейшая буря - многие деревья были вырваны с корнем буйствовавшим ветром, на землю просыпался град, в небе сверкали зловещие молини.

Через несколько дней стало ясно, что Дити забеременела и семейный жрец, сделав астрологические расчеты, предрек ей долгую и тяжелую беременность. В своем чреве она носила двух братьев-близнецов, которые родившись принесут много горя не только на Земле, но и всем обитателям Вселенной».

При чтении Ясон ощущал, как по коже пробегает холодок, но неожиданно в глазах зарябило. Сознание словно заволокло темным туманом. Закрыв книгу, он прилег на диван и задремал.

Его разбудила смс от Миши: «Все получил, пустил в печать».

Ясон поднялся, голова была немного тяжелая. Он быстро оделся и вышел из квартиры.

Внизу он машинально глянул в почтовый ящик и там в глубине, за грудой бесполезного хлама «починютебеванну», обнаружил конверт, а внутри двойную, шероховатую на ощупь открытку светло-желтого цвета. На обложке выпукло красовался нарисованный красным дракон. Прислонившись спиной к исцарапанным почтовым ящикам, Ясон раскрыл открытку и стал читать текст, написанный фирменным почерком, украшенным затейливыми закорючками:

«Приветствую тебя друг мой!

Сейчас я еще пока нахожусь в Индии, прикупил у буддистов хэнд-мэйд открытку и решил отправить тебе пару строчек из этой благословенной страны. Воистину это место между небом и землей!
Пока точка моего бытия - расчудесный, дышащий древностью Варанасси, но дальше планирую двинуть в Непал и продлить визу. Нереальный трип даже без наркоты.
Доволен всем как индийский слон. Натура тут пребогатая! Остается только думать, каких красот ты бы здесь наснимал.
Приеду - обсудим.

Твой друг, Стас Рокосоffский»

Со Стасом Ясон был знаком уже несколько лет. Известный в узких кругах художник, рисующий детализированный темный мир, населенный не менее темными сущностями. Его полубезумная, шикарная графика зачастую повергала в шок невинного зрителя.

Он рисовал упорно как Ван Гог, распаляемый дорогим португальским портвейном, что было много лучше пресловутого паленого абсента, которым травились гении далекого прошлого. Кумиром Стаса был безумный художник Бексинский, работы которого Ясон окрестил «величественным мракобесием» - они поражали воображение своей невыносимой эпичностью, и были похожи на окна из другого, недружественного измерения, беспардонно впивающиеся в смотрящих, словно желая высосать из тех все жизненные соки. Похоже того же эффекта желал добиться и Стас, выступая в роли безумного жреца-посредника между двумя мирами.

Творческие достижения Стаса соседствовали с другой его ролью мистика-самоучки по кличке Мухомор. Он изучал разнообразные традиции и течения, а затем выдергивая из них те знания, которые ему нравились, сдабривал все это доброй порцией наркофилософии, чтобы потчевать полученным месивом наивные души, внимавшие ему.

Харизматичный, с длинной седоватой бородой, которую он под настроение заплетал в косичку, Стас пудрил мозги фотомоделям, которых Ясон иногда приводил с собой, посмеиваясь внутри себя над тем, как девушки картинно раскрыв рот слушают этого «темного гения», особенно расходившегося в присутствии слабого пола. В руках они держали тонкие, длинные ножки бокалов (в них Стас разливал странный чай со слабо выраженным наркотическим эффектом, который называл «молочным»), а он, рассказывая что-то, казалось расширялся до размеров громадной комнаты, половина которой была завалена холстами, красками и бог весть еще чем. В остальной части для гостей, царил идеальный порядок: на полу были расстелены искусственные белые медвежьи шкуры, Стас регулярно менял их, а в углу стоял громадный кожанный диван бежевого цвета на котором одновременно помещалось до пятнадцати человек. В другом углу было сооружено небольшое место для фотосъемок. Стоял свет, штатив, а стену покрывал шершавый темно-серый фон. Небольшой антикварный столик на высоких фигурных ножках дополнял картину. Здесь Ясон фотографировал работы Стаса для каталогов, а иногда участвовал в его хулиганских фотосессиях с использованием всяческих неожиданных артефактов, вроде коровьих черепов или тотемных африканских масок с торчащими перьями и костями неведомых животных.

Однажды Ясон, воодушевленный «молочным чаем», рассказал Стасу о своих странных снах-видениях и тот захотел погрузить его в регрессивный гипноз для воспоминания о прошлых жизнях. Тогда Ясон отказался, боясь потерять контроль над собой или узнать что-то к чему еще не готов. С тех пор он избегал разговоров на эту тему и больше не пробовал «молочный чай» Стаса.

На улице Ясон дошел до свежепокрашенной скамейки, проверил пальцем не красится ли она, сел и достал из кармана смартфон. Какое-то время он смотрел на имя Иша на экране, а затем нажал кнопку вызова. Она взяла трубку почти сразу. «Да, конечно приду. Во сколько? Хорошо, к семи буду. Можно взять подругу? Ага, хорошо. Спасибо. До встречи».

Разговор был закончен, но в его голове все еще звучали ее слова, а в руке вдруг раздалась слабая, ноющая боль. Он осторожно размотал повязку с руки, по которой прыгал дрожа солнечный отблеск и увидел, что шов чудесным образом исчез. Ясон сидел в недоумении, и он все думал и не мог понять, что происходит, но одно было ясно, что отныне уже никогда не будет как прежде. Теперь странное ощущение поселилось в его сердце, нечто чему он еще не мог дать названия.

ГЛАВА 4

ГЛАВА 3

ГЛАВА 2

ГЛАВА 1

http://playmother.livejournal.com/60678.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , ,

Leave a Reply