А. Фатеев»Образ врага в советской пропаганде 1945-1954 гг.»

«Образ врага» был антитезой «советского патриотизма» - идеологического символа, политический аспект которого подразумевал гордость за свою страну, безусловную лояльность государству в лице руководителей, а экономический - ударный труд в условиях уравнительного распределения и потребления для основной массы населения. С точки зрения руководителей СССР, «животворящий советский патриотизм» должен был стать главным элементом политического мышления гражданина. Номенклатура навязывала гражданам свое понимание патриотизма, спекулировала на естественном патриотизме миллионов людей, которые с оружием в руках отстояли независимость Родины.

***

Важнейшей предпосылкой возникновения образа врага является развитие индустриального, массового общества. Один из героев романа американского писателя Н.Мейлера «Нагие и мертвые» с несколько циничной откровенностью так объяснил собеседнику причину создания государством тревожного состояния у людей при помощи образа врага: «Машинная техника нашего века требует консолидации, а это невозможно, если не будет страха, потому что большинство людей должно быть рабами машины, а это ведь не такое дело, на которое они пойдут с радостью».

Воспроизводство образа врага стало функцией всех политических элит индустриальных государств не только в периоды войн, но и мирное время. В этой связи представляется относительным противопоставление «социалистического» строя в СССР капиталистическому на Западе. В СССР также как и в США имели место и эксплуатация меньшинством - номенклатурой, трудящихся; и антагонизм между ними; и «основное противоречие капитализма» между общественным характером производства и привилегированным потреблением номенклатуры. Наличие сходных черт в капиталистическом и так называемом социалистическом строе объясняет и причину насаждения номенклатурой образа внутреннего врага в обществе, которое та же номенклатура объявила самым совершенным на земле, и универсальность принципов и приемов советской и американской пропаганды - сходство, которое А.М.Шлезингер считает «зеркальным».

***

Немецкая контрразведка признавала, что советская сторона владела всем арсеналом методов идеологической борьбы. Так, в ноябре 1942 г. штаб 2 немецкой армии отмечал систематичность, продуманность и целеустремленность работы советской пропаганды на немецких солдат и население. Пропагандисты не спекулировали коммунистической риторикой, щадили церковь, не затрагивали крестьянство и среднее сословие Германии. Основной удар направлялся против фюрера и НСДАП с целью оторвать их от народа, для чего использовались утверждения о привилегиях членам нацистской партии. Советские пропагандисты учитывали потребности и уровень культуры объекта воздействия: «С ними говорит она народными, солдатскими и специфически-местными выражениями, дает возможность отдельным лицам, выдавая их за немцев, обращаться к немцам и злоупотребляет подписями убитых. При этом, она взывает к первоначальным человеческим чувствам, как страх смерти, боязнь боя и опасности, тоска по жене и ребенку, ревность, тоска по родине. Всему этому противопоставляется переход на сторону Красной Армии...». В содержание пропаганды входило изображение превосходства союзных сил, обширность русской территории и несправедливый характер войны со стороны Германии.

***

Фашистские пропагандисты не прошли мимо кардинального поворота в советской пропаганде периода войны. В «Секретной информации для местных партийных руководителей за 19421944 гг.» отмечалось: «Сталин мобилизовал в момент наибольшей для себя опасности (Москва, Сталинград) те духовные резервы, которые он до этого осуждал как реакционные и направленные против большевистской революции: любовь к родине, традиция (форма, ордена, звания, "матушка-Россия", дух народности, церковь), поощряя тем самым наивность, тщеславие, гордость и дух сопротивления. Этим изменением политической и идеологической линии и лозунгом "Изгоните немецких оккупантов с родной земли и спасите Отечество!" Сталин добился успеха».

Патриотизм сочетался с панславизмом. В начале войны А.А.Фадеев обращался к «братьям угнетенным славянам» с призывом объединиться для разгрома врага. Один из аргументов гласил: «с нами все демократические страны».

***

С началом войны стало ясно, что только социалистических ценностей в борьбе с врагом будет недостаточно. Одним из важнейших средств пропаганды стал советский патриотизм, фактически - великодержавность, игравшая в течение войны огромную роль: с ее помощью народы СССР были мобилизованы на отпор реальному страшному врагу.

Во время войны были отработаны газетные и публицистические штампы, приемы, ходы, при помощи которых создавался образ фашистского агрессора - «нелюдя», варвара, садиста, «автомата», полового извращенца, эксплуататора, рабовладельца, лицемера. Действенность подобной пропаганды усиливалась опытом десятков миллионов людей - солдат, жителей оккупированных территорий. В результате - доверие советских людей к тому, что писали газеты.

Великая Победа стала символом мощи и успеха СССР, позволила закрепить все стереотипы, которые насаждала советская пропаганда, советские ценности.

Война способствовала выходу творчества многих писателей, журналистов на международную арену, приобретению опыта воздействия на людей с другим мировоззрением. Одновременно не прекращалась контрпропагандистская работа, с помощью которой советские руководители стремились не допустить влияния Запада на народы СССР. В период Второй мировой войны возникали элементы послевоенного образа врага: пропагандисты критиковали и дискредитировали зарубежных журналистов, выражавших интересы правых кругов Запада, папу Римского.

С 1943 г. советские пропагандисты - прежде всего А.А.Фадеев, стали использовать термин «космополит» для обозначения советских людей, которые попали под идеологическое влияние Запада.

Однако в целом советский пропагандистский аппарат, пресса сделали немало для создания позитивного образа союзников по оружию - США, Великобритании. В результате среди значительной части народа, интеллигенции возникли иллюзии относительно возможностей длительного послевоенного сотрудничества с либеральными державами антигитлеровской коалиции.

***

Президент США Гарри Трумэн настолько поверил в пропагандистскую идею о стремлении СССР подчинить Западную Европу вплоть до Ла-Манша, что игнорировал объективные факторы. 11 июня 1946 г. он отверг все аргументы начальника штаба армии США Д.Эйзенхауэра, который доказывал военно-техническую необоснованность разговоров о возможности русского наступления в Европе. Но под воздействием пропаганды не устоял и Эйзенхауэр: к середине 1947 г., следуя за эволюцией общественного сознания в США, он перешел к черно-белой системе взглядов «холодной войны». Свою лепту в этот процесс внесли и друзья-миллионеры Эйзенхауэра, готовившие популярного человека к политической карьере. Боевого генерала «обволакивали роскошью». «Имея доход в пятнадцать тысяч долларов (всего лишь. - А. Ф.) в год, - пишет биограф Эйзенхауэра Стивен Амброз, - он регулярно отдыхал так, как могут себе позволить отдыхать только самые богатые люди». Вместе с новым образом жизни Эйзенхауэр впитывал в себя и новые идеи в духе «холодной войны».

Столь же нелогично, как и Г. Трумэн, вел себя и И. В. Сталин. Только в противоположном смысле: в ответах на вопросы президента американского агентства Юнайтед Пресс Хью Бейли, опубликованных 30 октября 1946 г. «Правдой» и другими газетами, он вопреки фактам и заявлениям Р. Бирнса полностью отрицал усиление напряженности во взаимоотношениях супердержав, по-прежнему считал «поджигателями войны» только «Черчилля и его единомышленников в Англии и США». Секрет алогизма раскрывался просто: на вопрос «Заинтересована ли все еще Россия в получении займа у Соединенных Штатов?» ответ был ясным и коротким: «Заинтересована». Сталин готовил предпосылки к сессии Генеральной Ассамблеи ООН, которая в конце 1946 года приступила к обсуждению вопросов международного сотрудничества.

***

Сама советская действительность - послевоенный голод, контрасты жизни номенклатурных работников и нищеты основной массы народа, создавала питательную среду для неосмысленного протеста и возникновения инакомыслия. Вернувшиеся домой фронтовики выражали недовольство расхищением колхозного добра председателями и бригадирами, высокими налогами, неуважительным отношением администрации к семьям фронтовиков; офицеры - плохим питанием в воинских частях, низким качеством организации досуга, хищениями и рукоприкладством старших начальников, слабой боевой подготовкой. Согласно своему воспитанию, они видели главную причину в бездействии местного начальства, что излагали в письмах в «Красную Звезду», редакция которой переадресовывала их «выше».

***

«Образ врага» стал средством внедрения в общественное сознание идей «советского патриотизма». Важным аспектом державного патриотического мышления была идея о морально-политическом единстве советского общества. Все негативные явления, с точки зрения организаторов кампании, были результатом влияния Запада. Так, во время философской дискуссии 24 июня секретарь ЦК ВКП(б) А.А.Жданов заявил: «Причина отставания на философском фронте не связана ни с какими объективными условиями... Причины отставания на философском фронте надо искать в области субъективного». Под «субъективным» подразумевалось «раболепие и низкопоклонство перед буржуазной философией» начальника УПА Г. Ф. Александрова, вскоре снятого со своего поста.

Проработка столь крупного чиновника должна была усилить эффект от патриотической кампании. Подобная практика воспитания служащих быстро распространяется и на другие их категории: в министерствах заработали «суды чести».

***

Осенью 1947 г. произошел решительный и крутой поворот в советской пропаганде, который ознаменовал начало «холодной войны». Если еще в мае Сталин уважительно отзывался о строе, который выбрал американский народ, то уже в сентябре империализм США и Великобритании был объявлен врагом № 1.

Во второй половине 1947 г. в советских средствах массовой информации (СМИ) скачкообразно, в 2-4 раза, возросло количество материалов по таким темам, как «диктат» (или «колониальная политика») США в Европе, примирительное отношение Запада к фашистским преступникам, «неминуемый крах» капитализма, «растленность» западной культуры, «лицемерие буржуазной демократии». Советские газеты и журналы высмеивали политических деятелей Запада - У. Черчилля, Ш. де Голля, Л. Блюма, действия которых сравнивались с гитлеровскими. Пособниками империализма представали социал-демократы, продажные профсоюзные боссы, реакционные круги европейских стран.

Читателя, слушателя, зрителя подводили к главному тезису: вся жизнь государства и общества политического противника организована так, что он не способен реалистически мыслить, а потому его действия опасны всему миру. В противовес западным ценностям с начала 1948 г. пропагандировался коммунистический идеал.

***

В ноябре 1947 г. состоялся последний в 40-х гг. совет министров иностранных дел (СМИД), в котором принимала участие делегация СССР. Германский вопрос не был решен в духе Постдамских соглашений. Вместе с тем, увеличение в октябре-ноябре 1947 г. общего количества антиамериканских материалов сопровождалось исчезновением статей с критикой государственных деятелей Запада. Впоследствии А.А.Фадеев так интерпретировал события осени 1947 г.: «Нам было позволено ругать напропалую всех главных людей из империализма. Потом оказалось, что для дела этого делать уже нельзя». Неудачная попытка сменить тактику предопределялась стремлением кремлевских руководителей договориться на основе своих предложений по Германии на ноябрьском СМИД, желанием сохранить единство держав антигитлеровской коалиции. Сдержанный оптимизм в данном вопросе опирался на неверный теоретический вывод академика Е. Варги по поводу «плана Маршалла». Еще в августе 1947 г. в статье «Предстоящий экономический кризис в США и "план Маршалла"» Варга писал, что «претворение в жизнь "плана Маршалла"... ни в коем случае нельзя считать обеспеченным на том основании, что под давлением кризисных явлений американские налогоплательщики могут воспрепятствовать предоставлению Европе кредитов». Не желая провоцировать противную сторону критикой государственных деятелей, Кремль выжидал накануне и во время СМИД, а также во время обсуждения в конгрессе США плана Маршалла, надеясь на его отклонение. Однако развитие «холодной» и «психологической войны» разрушило надежды советских руководителей.

***

Превознесение всего советского сопровождалось контрпропагандистскими акциями. Так, в марте-апреле 1948 г. внимание советских пропагандистов было приковано к дискредитации фильма Альфреда Ньюмена «Железный занавес», который рассказывал о похищении советскими шпионами американских ядерных секретов. 5 апреля 1948 г. Д. Шепилов обратился к А. Жданову с предложением опубликовать в нескольких газетах письма от имени Шостаковича, Прокофьева, Мясковского и Хачатуряна с протестом против использования их музыки в антисоветском фильме. 10 апреля Шепилов изменил план, предложил для публикации уже одно, но за подписью четырех композиторов письмо, исправленное согласно указаниям секретаря ЦК ВКП(б)24. 11 апреля 1948 г. оно появилось в «Известиях». При составлении письма Д.Шепилов использовал пропагандистский прием, характерный именно для периода «холодной войны»: из частного случая делались выводы о всей американской системе: «И если этим господам предоставлена в США полная возможность, в интересах политического шантажа, пренебрегать элементарными правами композиторов, чинить произвол и насилие над их творческим достоянием, - говорилось в письме, - то это лишний раз подтверждает, что в США процветают такие порядки и нравы, при которых права личности, свобода творчества и демократические принципы могут попираться самым бесцеремонным образом».
В феврале-июне 1948 г. статьи, направленные против фильма, появились в «Культуре и жизни», «Правде», карикатура - в «Крокодиле». Лукавство материалов состояло в том, что, справедливо осуждая использование без разрешения музыки композиторов, пропагандисты из политических соображений дискредитировали всю американскую культуру. Статьи были рассчитаны не только на советских людей - в них реализовывались постулаты пропаганды, но и на народы стран Восточной Европы, где еще могли демонстрироваться подобные фильмы.

***

Корреспонденты советских газет, понимая, какую информацию от них ожидают, своими сообщениями из Югославии углубляли заблуждения правительства СССР. Так, журналист С. Борзенко - корреспондент «Правды», 22 июля бодро рапортовал о все большем понимании населением Югославии «двурушнической политики руководителей страны». Борзенко не смущало, что совсем недавно, 13 декабря 1947 г., «ЛГ» опубликовало отрывок из его романа «Утоление жажды», в котором Тито представал «настоящим человеком», вождем своего народа.

***

В ходе кампании зловещий термин «космополит», обозначавший врага, обрел свое содержание, место и роль в системе советской идеологии и пропаганды. В статьях постоянно муссировалась мысль, что космополиты - «пятая колонна» США, антипатриоты, противники суверенитета своих стран. Формируя ненависть к любым лицам, которых советское руководство причислило к «космополитам», пропагандисты, с их точки зрения, воспитывали патриотическое сознание граждан.

***

В январе 1949 г. многим партработникам стало ясно, что для решения поставленной задачи - развития «советского патриотизма», кремлевское руководство выбрало не употреблявшееся в советское время средство - антисемитизм, при помощи которого должен был распространяться образ врага. Так, Д.Т.Шепилов не стеснялся бравировать антисемитизмом во внутренних документах ЦК ВКП(б). Но националистический момент всегда связывался с социально-политическим - подчеркивалась «буржуазность» «космополитов». Подобная тактика не позволяла напрямую обвинить в шовинизме партработников, но потрафляла самым низменным инстинктам нижестоящих работников аппарата и бытовому антисемитизму. Использование антисемитизма в пропагандистских целях было распространенным явлением в мире. Например, в США в 1948-1949 гг. антисоветская кампания включала в себя и моменты антисемитизма. На руководителей СССР влияла также политическая конъюнктура - переход Израиля на сторону США после всего того, что сделал СССР для создания еврейского государства. Для военно-политического соревнования с Западом советская номенклатура должна была мобилизовать все имеющиеся ресурсы, обеспечить морально-политическое единство тыла, под которым подразумевались и страны Восточной Европы. Решить подобные задачи можно было только за счет мифологизации образа врага: того, который мог находиться рядом с каждым конкретным советским человеком - на предприятии, в учебном заведении, среди соседей по дому. Все это делало евреев удобным объектом атаки.

***

Журналисты изощрялись в подборе ярлыков и сравнений: «антипатриотическое, космополитическое, гнилое отношение», «цедя сквозь зубы слова барского поощрения», «гнусно хихикает», «вредный, облеченный в заумную форму бред», «гнусный поклеп», «по-хулигански третировал», «бред фашистских мракобесов», «двурушники космополиты и их подголоски», «диверсант от театральной критики, литературный подонок Борщаговский», «зловоние буржуазного ура-космополитизма, эстетства и барского снобизма».

***

В угаре «патриотического возбуждения» люди становились управляемыми, чем пользовались организаторы кампании для внедрения в общественное сознание пропагандистских установок, образа врага. Так, доктор филологических наук, сотрудник института Мировой литературы Т. Л. Мотылева в своей объяснительной в ЦК ВКП(б) отмечала, что партийное собрание, на котором разбиралось ее персональное дело, проводилось в «сенсационном тоне», ей задавали порочащие вопросы и не выслушивали ответы. На ученом совете, где разбор дела продолжился, атмосфера была такова, что все проголосовали за формулировку руководства, а потом, отмечала Мотылева, в «личных беседах... выражали мне сочувствие». В содержание обвинений входило создание «антипартийной группы», делались попытки изобразить ее «еврейской националисткой». Кампания произвела «гнетущее впечатление на честных беспартийных ученых», не могла не отметить Мотылева.

Лицемерный конформизм и психологическая забитость ученых перед властью были следствием «обогащения патриотического сознания». Агитпроп стремился к иному - к сознательному усвоению гражданами установок пропаганды, но получилось «как всегда». После четырехмесячного испытательного срока Т. Л.Мотылева по распоряжению М.А.Суслова была направлена на работу в Государственный библиотечный институт, т.е. была понижена в своем профессиональном и социальном статусе. За редким исключением подобная участь была уготована всем так называемым космополитам. Сломанные нищетой, боязнью репрессий, возмущенные тем, что их перестали считать советскими гражданами, «космополиты» направляли покаянные письма в ЦК ВКП(б).

***

В искусстве признаками «космополитизма» были признаны декаденство, формализм, «искусство для искусства». Признаками вражеской деятельности считались также упоминания критикуемого о «всечеловечности» того или иного писателя, «преклонение» перед мировой наукой, культурным объединением Западной Европы, «общемировой еврейской культурой». Аппаратные работники и деятели искусств словно забыли указание канонизированного вождя коммунистов В.И.Ленина обогащать свою память знанием всех богатств, которые выработало человечество. Кинорежиссер И.А.Пырьев, как и многие другие, считал совсем наоборот: мол, советское киноискусство не имеет зарубежных отцов и матерей и идет «особой коммунистической дорогой». Образ врага по-прежнему использовался для духовной изоляции СССР и навязывания работникам искусств и всему населению идеологических догм, выгодных номенклатуре.

***

Работники культуры оказались в непростых условиях: с 1948 г. государство прекратило дотации учреждениям культуры. Скудные средства, выделяемые по остаточному принципу, стали использоваться более целенаправленно: исключительно на оплату заказных идеологизированных произведений. Через крупные театры с писателями заключались договоры на предмет «создания пьес на современные советские темы».

***

По причине того, что в творческой конкуренции победил Н.Н.Шпанов с политическим романом «Поджигатели» - осенью 1949 г. он стал лауреатом Сталинской премии. Роман получил широкую рекламу: «Литературная газета» 28 декабря 1949 г. подчеркивала его партийность.

Однако нашлись вдумчивые читатели, которые обратили внимание на фальсификации. Так, кандидат экономических наук М.Н.Мейман писал И.В.Сталину в январе 1950 г.: «Таким образом, вместо того, чтобы показать действительную историческую обстановку гнусного предательства Чехословакии западными державами, автор, теряя всякое чувство меры, изображает разбойничью гитлеровскую Германию в образе невинной Гретхен, соблазненной англо-американским Мефистофелем». Подобный подход, по мнению Меймана, умалял «трудность и значение величайших в истории побед, одержанных Советским Союзом»; фальсификации могли быть использованы антисоветской пропагандой.

Замечания грамотного коммуниста не были приняты. Маленков распорядился помочь Шпанову в создании следующего тома произведения: политическая конъюнктура, нужды пропаганды заставляли игнорировать принципы историзма и системности.

***

Мифологизация образа врага была выгодна в первую очередь руководителям разных рангов, которые использовали его как средство духовного насилия и дезориентации граждан для укрепления своего авторитета и реализации интересов. Номенклатура использовала его всякий раз, как только возникала необходимость мобилизовать массы на решение экономических и политических задач или подавить их нежелательную активность и самостоятельность. Типичный пример - деятельность А.А.Фадеева. Как сообщил в ЦК ВКП(б) аноним, 30 ноября 1949 г. на партсобрании ССП Фадеев заявил: «Здесь есть еще много недоисключенных космополитов». Членов секретариата и президиума ССП анонимщик называл «бандой поэтических рвачей и выжиг», использующих союз для проталкивания своих сочинений в издательства и театры при помощи высоких покровителей из ЦК и МК ВКП(б); зажимщиками критики, бюрократами, которые «смертельно запугали всех остальных». Обвинение носило политический характер: рвачество, погоня за рублем и бюрократизм с 1948 г. связывались с «космополитизмом».

***

Образ врага интенсивно использовался во время кампаний «критики и самокритики». Работник ЦК ВКП(б), профессор Ф.В.Константинов, выступая перед слушателями Высшей партийной школы (ВПШ) в 1950 году с лекцией «Формы общественного сознания», обмолвился: «Можно было бы сказать: битье тоже определяет сознание, ибо разве критика и самокритика, как битье, не определяют сознание?». Молодые слушатели, которые еще не прониклись цинизмом кадрового партийного работника, немедленно написали донос в ЦК ВКП(б) по поводу этого и других высказываний лектора.

***

Эволюция интернационалистской идеологии революционеров-основателей советского государства в державный патриотизм была закономерным следствием утвердившихся с начала 30-х годов общественных отношений, которые К.Маркс еще в XIX веке характеризовал как «грубый и неосмысленный», «казарменный коммунизм». Для его представителей характерна иллюзия о преодолении «человеческого самоотчуждения», эксплуатации на том основании, что граждане равны в правах перед общиной, которая на деле выступает в роли «всеобщего капиталиста». В СССР государственная эксплуатация граждан обернулась отрицанием личности человека и воспроизводством индивидов, «которые не только не возвысились над уровнем частной собственности, но даже и не доросли еще до нее».

***

Апогей советской пропаганды в 1951 г. приходится на ноябрь, когда советская печать дружно обрушилась на «атомный» октябрьский номер журнала «Кольерс». В написании статей для него принимали участие многие известные политики, экономисты и писатели Запада, обратившие острие своего пера против советского врага. В беллетристической форме журнал преподнес читателям один из вариантов ядерного нападения на СССР. «Гуманисты» из Вашингтона во имя спасения советских людей от «тоталитаризма» были готовы десятки миллионов из них уничтожить при помощи ядерных бомб, а остальных осчастливить своей демократией во время оккупации. Лучшего подарка советские пропагандисты не могли и желать: это позволило им и их иностранным помощникам оживить в сознании советских людей практически все формы образа внешнего врага. Так, Пьер Куртад обращал внимание, что по сценарию «Кольерса» третья мировая война начинается с «белградского инцидента», и привязывал прогнозы журнала к антисоветскому дипломатическому демаршу правительства Югославии в ООН. Джозеф Кларк нанес удар по всей политике Вашингтона: «Дела вашингтонских "миротворцев" говорят сами за себя. Это - агрессивный Северо-Атлантический блок, это - густая сеть баз, опутавших весь земной шар; это - миллиардные ассигнования, вливающие силу в военную машину Уолл-стрита ...это, если хотите, и специальный «атомный» номер моргановского еженедельника «Кольерс». Правые силы США вновь дали повод для закрепления образа врага в общественном мнении СССР. Конгресс США принял закон от 10 октября 1951 г., который предусматривал выделение 100 млн. долларов на финансирование подрывной и диверсионной деятельности против СССР и стран народной демократии. В передовой «Правды» от 23 октября «Диверсанты и шпионы на содержании конгресса» закон назывался «террористическим». В ноябре-декабре советские газеты опубликовали ноты СССР и Чехословакии по данному вопросу, а правительство добилось обсуждения вопроса о вмешательстве США в дела других государств на сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Однако США не обратили внимание на ноты, а обсуждение вопроса в ООН провалили.

***

В течение марта-мая 1952 г. Советский Союз трижды предъявлял США ноты, в которых муссировалась мысль о возрождении «вермахта», а также обвинил США в использовании бактериологического оружия в Корее. Американские пропагандисты использовали не менее хлесткие контраргументы: реанимировали «Катынское дело».

Для отпора врагу срочно были мобилизованы такие «свидетели», как митрополит Николай. Заголовок его статьи «Голос свидетеля» подменял понятия: митрополит был свидетелем не расстрела, а вскрытия могил в 1944 г. и сам оказался жертвой обмана со стороны спецслужб СССР. «Во мне, как участнике расследования Катынского преступления, закипает жгучее чувство протеста против такой нечестной, отвратительной провокации, - писал отец Николай, -затеявшие ее круги воскрешают гнусную провокацию Геббельса и Ко, поднятую в 1943 г., с ее попытками приписать преступление нам. Но народы умеют разбираться во лжи и правде!» Написанная 3 марта, статья уже 6-го увидела свет в «Литературной газете». Обращает на себя внимание и выбор автора: церковь была авторитетом для сельского населения. Развивая тему, «Литературная газета» 8 марта опубликовала два фото: «1941. Преступление гитлеровских палачей в Катыни. - 1951. Преступление американских палачей в Корее». Одновременно 4 и 5 марта «Труд» перепечатал «Сообщение специальной комиссии по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров».

***

Факты свидетельствуют, что советские люди использовали образ врага ситуативно против начальства тогда, когда эксплуатация и унижение становились невыносимы; что среди широких масс населения термины «сионист» и «еврей» стали обозначать врага. В свою очередь, образ врага помогал высшей бюрократии держать под контролем бюрократию среднюю - «удельных князьков», при помощи низов общества и обвинять местное начальство в преступлениях. Образ врага, антисемитизм стали материальной силой, которая определяла мышление и поведение и рядовых граждан, и номенклатуры.

***

Патриотизм, основанный на ненависти к врагу, невежестве и одностороннем подходе к положению дел в СССР и за рубежом, был неотъемлемой чертой непосредственных исполнителей заданий ЦК. Субъективно эти люди были честны, стремились донести до населения правду, как они ее понимали. Однако их материалы, попадая в органы пропаганды, приобретали системное качество - становились средством дезинформации. Типичный пример - Аннабелла Бюкар (Лапшина). Перебежчица, она стала работать диктором радио. 15 января 1953 г. Бюкар получила разрешение секретарей ЦК КПСС Г.М.Маленкова и Н. А. Михайлова выступить по радио о мирном строительстве в СССР. «Эта атмосфера мира, спокойствия и счастья в Советском Союзе особенно благотворна в эти дни, когда военная пропаганда и военный психоз господствует во многих странах мира, - вещала диктор гражданам США и Великобритании, - я легко могу понять, как это все губительно действует на нервы и здоровье простых людей». Добросовестно заблуждаясь, Бюкар выдавала свое субъективное мнение за факты, с энтузиазмом выполняла партийные установки. Неизвестно, как отреагировала бы на передачу Бюкар колхозница, вдова фронтовика М.А.Аничкина, которая не могла направить детей в школу из-за отсутствия одежды; другие жители ряда районов Калужской области, где за прошедшие после войны годы трудящиеся получали за один трудодень от 146 до 400 граммов зерна и 4-7 копеек деньгами. Члены секретариата ЦК КПСС в январе 1953 г. объясняли это плохой работой местных руководителей, а попутно проводили кампанию насаждения иллюзий: «Чтобы ликвидировать вредительство, - отмечалось в передовой "Правды", - нужно покончить с ротозейством в наших рядах». «Символом советского патриотизма, высокой бдительности, непримиримой, мужественной борьбы с врагами нашей Родины» стала Л.Ф.Тимашук, донос которой был использован как повод для следствия по «делу врачей». Тимашук была награждена орденом Ленина «за помощь в разоблачении трижды проклятых врачей-убийц».

***

Пропагандисты действовали искусно: подбирали для обозначения врагов термины, которые вызывали у людей необходимые ассоциации, но при формальном рассмотрении были безупречны. Например, заголовок статьи «Иудиной шайке нанесен сокрушительный удар» в «Крокодиле» был двусмыслен: намекал на национальность «врагов». Таким же свойством обладал термин «сионист», широко используемый печатью.

***

В начале марта 1953 г., казалось, ничто не остановит вал антиамериканской пропаганды. Однако в конце февраля - еще до смерти И.В.Сталина, произошло невероятное: из плана Воениздата «по разным причинам» были исключены антиамериканские книги: сборник «Звериное лицо американского империализма»; В. Аварина «Империалистическая агрессия США на Тихом океане»; генерал-майора Жукова «Западногерманский стратегический плацдарм американского империализма» и другие. Обратившиеся за разъяснениями Д. Мельников (Меламед) и Л. Черная, авторы книги «Гитлеровские генералы на службе американского империализма», получили устный ответ, что «в нынешней международной обстановке тема книги потеряла свою актуальность». Переубедить редакцию им не удалось.

Количество антиамериканских материалов весной катастрофически упало в журналах и газетах: в январе в «Крокодиле» их было 13, в «Красной Звезде» - 57; в феврале, соответственно, 12 и 38; марте - 9 и 21, апреле - 0 и 7; мае - так же. Менялось и качество: в июне в «Крокодиле» появилась только одна малозначительная карикатура с критикой системы просвещения США. Разрядка немедленно сказалась на антиюгославской пропаганде. В марте разоблачительные статьи исчезают из прессы. В июле 1953 года СССР восстановил дипломатические отношения с Югославией. В течение последующих полутора лет в советской прессе не появилось ни одной сколько-нибудь примечательной статьи об этой стране. Образ югославского врага -«отщепенца» от лагеря социализма начал уходить из общественного сознания. Приспосабливаясь к новой международной обстановке, в апреле 1953 г. секретариат ЦК КПСС реформировал агитпроп. Подотделы были переименованы в сектора; всего их было восемь: партийной пропаганды, лекторских групп, центральных газет, местных газет, журналов, издательств и полиграфии, агитационно-массовой работы, радиовещания.

***

Именно при Эйзенхауэре пропагандистские органы США обрели второе дыхание. Важнейшие решения принимались Советом национальной безопасности и Управлением психологической стратегии. Управление координировало деятельность как государственных, так и частных средств массовой информации. «Что касается линии пропаганды, - писал составитель справки "Голос Америки" Мамедов, - то в докладе (специального комитета по психологической войне при президенте США. -А.Ф.) в качестве основной цели указывается на необходимость "доказывать" народам других стран, что "цели и политика США подкрепляют и содействуют стремлению этих народов к свободе, прогрессу и миру". Далее комитет рекомендует ставить в пропаганде вопросы "свободы личности", о праве на владение собственностью и на достойный уровень жизни и (веры. - А.Ф.) в идеал всеобщего мира». Что касается пропаганды внутри США, то комитет рекомендует больше говорить о «силе врага» (СССР) и в особенности «росте атомной мощи СССР и непрерывном развитии советской экономики». Таким путем комитет предлагает «разъяснять» американцам необходимость в больших «усилиях», требуемых от США. Комитет возражает против сколько-нибудь существенного сокращения ассигнований на нужды пропаганды».

***

Таким образом, американские пропагандисты имели мощную машину для «промывания мозгов» своим гражданам, могли легко нейтрализовать советскую пропаганду внутри США; но им, как и советским пропагандистам, было нелегко воздействовать на все население СССР. Воздействие пропаганды СССР и США на народы Европы и Азии было затруднено вследствие неоднозначного восприятия как американской, так и советской «демократии», в том числе в странах Восточной Европы. Американские идеологи периодически жаловались, что благодаря рекламе они могут сбыть рефрижераторы эскимосам, но бесславно провалились «со сбытом своей демократии немцам, китайцам и народам Балкан». Советские пропагандисты также столкнулись с неприятным фактом: в 1954 г. количество материалов о Советском Союзе в венгерских газетах сократилось вдвое по сравнению с 1950-м годом. Но в целом в начале 50-х гг. американская пропаганда проигрывала советской. Поль Лайнбарджер, один из самых опытных режиссеров психологической войны с американской стороны, с сожалением констатировал, что «борьба между американцами и коммунистами во многих районах мира выглядела как борьба американского старого против коммунистического нового».

***

Знакомство граждан с лучшими образцами зарубежной литературы, искусства, техники, науки, предметами быта, образа жизни могло привести и приводило к появлению «западничества», отрицательному отношению к советской действительности. По этой причине в период разрядки положительной информации о западном образе жизни в печати не было.

https://m-jake.livejournal.com/628570.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags:

Leave a Reply