Г.К.Честертон. Чарльз Диккенс. Цитата на память

Про биографии, написанные Гилбертом Китом Честертоном (1874-1936) Андре Моруа сказал, что его биографии прекрасны, потому что таковыми не являются. Действительно, иногда возникает ощущение, что Честертон обращается к чьей-то биографии лишь для того, чтобы порассуждать обо всем, что придет в голову по свободной ассоциации.

Про свою первую книгу в этом жанре, о поэте Роберте Браунинге, сам Честертон довольно-таки иронически сказал: "Книга о любви, свободе и поэзии, о моих собственных (весьма тогда неразвитых) взглядах на бога и религию и самые разные мои теории об оптимизме и пессимизме и о путях спасения мира; книга, в которой имя Браунинга местами вкраплено, я бы сказал, с большим искусством или по крайней мере встречается с пристойной случаю регулярностью. В книге очень мало биографических фактов, но и те, что есть, почти все неверны; но кое-что в этой книге все-таки есть, хотя боюсь, что в ней больше моего собственного мальчишества, чем биографии Браунинга".

С биографией Чарльза Диккенса получается примерно то же самое. В свое время она мне не понравилась. В те времена я хотела фактов. А у Честертона "очень мало биографических фактов, да и те почти все неверны". Например, он пишет, что Диккенс "горячо любил всех девушек этой семьи, пока влюбился в свою невесту". После чего дочь Диккенса благодарит его за прекрасную книгу об отце, но обращает его внимание, что младшим сестрам ее матери было 14, 8 и 3 года, и две последних были сочтены слишком маленькими, чтобы присутствовать на свадьбе. Для биографии это какой-то слишком невнимательный подход, показалось мне, когда я читала книгу впервые. Больше про Честертона, чем про Диккенса.

Но сейчас книга читается совсем иначе. Вот, например, первый подход к мысли про "розовые очки" Диккенса и оптимизм вообще:

"Мальчик, изнемогавший под тяжестью труда, голодавший пять дней в неделю и поневоле убивавший заживо и худшее, и лучшее в себе, стал человеком, которого вот уже два поколения благополучных критиков обвиняют в нереально розовом взгляде на жизнь. Позже, в свое время, я поговорю о его так называемом оптимизме - о том, был ли он действительно слишком весел и мягок. Сейчас отметим только факт. Если он стал чересчур счастливым - вот где он узнал о счастье. Если его учение - вульгарный оптимизм - вот где он учился. Если он видел мир в розовом свете, этот взгляд родился на фабрике, где варили черную ваксу.

Никому еще не удалось доказать, что люди, познавшие беду, склонны к печальным умозаключениям. Диккенс во многом духовно близок к бедным, то есть к большей части человечества. И особенно он похож на них, когда показывает нам, что пессимизм и несчастье никак не связаны. В сущности, они исключают друг друга: печаль основана на том, что человек хоть что–то ценит, пессимизм - на том, что он не ценит ничего. Мы видим, что народные вожди и поэты, хлебнувшие горя, жизнерадостней всех на свете. Люди, познавшие муку, - всегда оптимисты; иногда оптимизм их даже оскорбителен. Например, Роберт Бернс - еще один сын разорившегося отца, до самой смерти боровшийся с весьма неприглядными силами внешнего мира и еще более неприглядными слабостями собственного сердца; Бернс, начавший жизнь в серой мгле и окончивший в черной тьме, не только воспевает бытие - он славит его на все лады. Руссо, видевший от друзей и знакомых столь же мало хорошего, как они от него, говорит не только красноречиво, но пылко и сентиментально о том, что человек по природе добр. Чарльз Диккенс, проведший в страданиях те годы, когда мы обычно счастливы, позже, взрослым, радовался там, где другие плакали. Обстоятельства ломают людям хребет, но не душу. Народные вожди, попав в беду, способны на любые глупости. Они становятся пьяницами, демагогами, наркоманами. Пессимистами они не становятся никогда. Бесспорно, есть нищие, несчастные люди, которым нетрудно простить пессимизм, но они им не грешат. Пессимизмом грешат аристократы вроде Байрона. Бога проклинают богатые вроде Суинберна. Когда же на минуту прорвется голос голодных и униженных, он звенит не только оптимизмом, но оптимизмом простодушным - утонченный им не по средствам. Они не могут подробно и даже связно объяснить, чем хороша жизнь, - им некогда, они ей радуются. Совершенные оптимисты, одним из которых был Диккенс, не принимают мир, не восторгаются миром - они в него влюблены. Они слишком крепко обняли жизнь, чтобы судить о ней или хотя бы ее разглядеть. Существование для них прекрасно, как женщина, которую любят тем сильнее, чем меньше к тому оснований."

https://iismene.livejournal.com/247831.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: ,

Leave a Reply