Глава 40. Жизнь втроём. Похороны Блока

   Летом 1921 г. Ахматова переехала к Ольге Судейкиной и Артуру Лурье.
   Из книги Павла Лукницкого: «Было время, когда АА жила в 8 комнатах квартиры на Фонтанке, 18.»
   Из письма Артура Лурье Саломее Андрониковой: «21 января 1962 г. Мы жили вместе, все трое, на Фонтанке, и “Поэма [без героя]” говорит об этом в закодированном виде. Это её основная тема.»
   Из письма Ирины Грэм Михаилу Кралину: «19 ноября 1972 г. У А.А. ничего не было, ни одежды, ни пальто; она ходила в военной шинели А.С. Достали где-то материю и сшили А.А. синее, шёлковое платье; она в нём жила, т.е. никогда не снимала… Все они получали академический паёк, который развозился по домам на лошади. Паёк был устроен Горьким. А.А., увидев из окна лошадь, везущую паёк, говорила грустным голосом: “вот едет горькая лошадь…”»
   Из книги Павла Лукницкого: «С Горьким АА виделась лично всего раз в жизни.
     …Однажды пришла к Горькому и просила его устроить ей какую-нибудь работу. Горький посоветовал ей обратиться в Смольный к Венгеровой, чтобы переводить на итальянский язык прокламации Коминтерна. “Я тогда, не зная достаточно итальянского языка, не могла бы, даже если б захотела, переводить эти прокламации. Да, потом, подумайте: я буду делать переводы, которые будут посылаться в Италию, за которые людей будут сажать в тюрьму…”
     Дальше заговорила о тогдашних возможностях Горького, о степени его влияния и закончила:
     “Он был один, а к нему обращались сотни людей. Не мог же он всех устроить! Но, конечно, по отношению ко мне он поступил недостаточно обдуманно, сделав мне такое предложение…”»
   Из письма Ирины Грэм Михаилу Кралину: «19 ноября 1972 г. Каждый день гуляли; все вообще гуляли! И, увидев бредущих навстречу Кузмина и Юркуна, Ахматова говорила: “Вот идут Юрочки”. Когда же они встречали вторую пару – Адамовича и Г.Иванова, она замечала: “А вот идут Жоржики.”
   Из Записных Книжек  Ахматовой: 7 августа 1921 г. «мы пошли к Ремизовым передать рукописные книги [поэта Алексея Дмитриевича] Скалдина (Ольга и я). Не достучались. Через несколько часов там уже была засада – они накануне бежали за границу. На обратном пути во дворе Фонт., 18 встретили [издательницу] Тамару Персиц. Она плакала – умер Блок.»
     Блоку был 41 год.
   Из воспоминаний Ахматовой: «В гробу лежал человек, кот я никогда не видела. Мне сказали, что это Блок.»
   Из дневника Андрея Белого: «8 августа 1921 г. Подошёл проститься с тем, что уже не Блок…. Увидел каких-то людей (не понял – кто); узнал лишь Ахматову (в чёрном трауре, в креповой, густой вуали); видимо она очень огорчена
   Из воспоминаний жены художника Льва Бруни: «Когда мы пришли, в комнате были мать и жена Блока, Анна Андреевна Ахматова (вся в чёрном) и ещё незнакомый нам человек…. Анне Андреевне стало дурно, она постояла на деревянной лестнице, прислонившись к поленнице мелко наколотых дров, и тот человек ушёл с нею.»
     10 августа Блока хоронили на Смоленском кладбище.
   Из письма переводчицы Веры Люблинской сестре: «15 августа 1921 г. В прошлую среду я была на похоронах Блока… Вдали от себя, в толпе, я вдруг увидала горько плачущую и молящуюся молодую женщину. Лицо её было так необыкновенно и притягивающе, что я не могла оторвать взгляда от неё… Это была Анна Ахматова… Когда Ахматова подошла, наклонилась над ним и крестилась, слёзы текли у неё без удержу, хотя она закрылась вуалью.»
   Из письма матери Блока переводчице Надежде Нолле: «5 сентября 1921 г. До сих пор лучшее, что сказано о Саше, сказала в пяти строках Анна Ахматова. Вы верно уже знаете эти пять строк.»
   Из стихотворения «А Смоленская нынче именинница»:

…Принесли мы Смоленской Заступнице,
Принесли Пресвятой Богородице
На руках во гробе серебряном
Наше солнце, в муке погасшее, -
Александра, лебедя чистого.

   Из письма Ларисы Рейснер Ахматовой: «24 ноября 1921 г., Кабул. Дорогая и глубокоуважаемая Анна Андреевна. Газеты, проехав девять тысяч вёрст, привезли нам известие о смерти Блока. И почему-то только Вам хочется выразить, как это горько и нелепо.»
   Из воспоминаний Ахматовой: «Об аресте Николая Степановича я узнала на похоронах Блока. “Запах тленья обморочно-сладкий” в моём стихотворении “Страх”, написанном ночью 25 августа 1921 , относится к тем же похоронам.»

https://oblagaya.livejournal.com/34946.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , , ,

Leave a Reply