«И стаи галок на крестах»

Среди мемуарной литературы дневники Александра Васильевича Никитенко (1803-1877) занимают особое место. "Дневник" охватывает период с 1825 года по 1877 год и представляет непрерывную полувековую цепь событий, встреч, отношений, впечатлений.  Записи Никитенко о Пушкине, Гоголе, о других очень известных людях давно используются пушкинистами, гоголе- и прочими - ведами. Остальные его записи менее известны, но не менее интересны. Вот некоторые из них:
16 апреля 1833 года
Министр избрал меня в цензоры, а государь утвердил в сем звании. Я делаю опасный шаг. Сегодня министр очень долго со мной говорил о духе, в каком я должен действовать. ...
-- Действуйте, -- между прочим сказал он, -- по системе, которую вы должны постигнуть не из одного цензурного устава, но из самых обстоятельств и хода вещей. Но при том действуйте так, чтобы публика не имела повода заключать, будто правительство угнетает просвещение.

10 февраля 1834 года
Священник Сидонский написал дельную философскую книгу "Введение в философию". Монахи за это отняли у него кафедру философии, которую он занимал в Александро-Невской академии. Удивляюсь, как они до сих пор еще на меня не обрушились: я был цензором этой книги.
Вот еще сказание о них. Загоскин написал плохой роман под названием "Аскольдова могила".
Московские цензоры нашли в ней что-то о Владимире Равноапостольном и решили, что роман подлежит рассмотру духовной цензуры. Отправили. Она вконец растерзала бедную книгу. Загоскин обратился к Бенкендорфу, и ему как-то удалось исходатайствовать позволение на напечатание ее с исключением некоторых мест. Но я на днях был у министра и видел бумагу к нему от обер-прокурора Святейшего синода с жалобою на богомерзкий роман Загоскина.

15 февраля 1834 года
Как бесцельны все эти разгадывания промысла Божия в делах человеческих. Мы ныне, между прочим, ломаем головы над Иоанном IV и Русью в его время. Карамзин представляет его каким-то романическим тираном; Полевой видит в нем великого человека, "могучее орудие" в руках Провидения; Погодин же считает его просто человеком ограниченным. О Руси, ему современной, не менее толков, большею частью патриотических. Она обагряется кровью, трепещет в судорожных стонах под железным посохом Иоанна и все время смиренно говорит: "Так угодно батюшке царю. По делам он душит нас, смердящих псов, грешников".
16 марта 1834 года
Сидонский рассказывал мне, какому гонению подвергся он от монахов (разумеется, от Филарета) за свою книгу "Введение в философию". От него услышал я также забавный анекдот о том, как Филарет жаловался Бенкендорфу на один стих Пушкина в "Онегине", там, где он, описывая Москву, говорит: "и стая галок на крестах". Здесь Филарет нашел оскорбление святыни.
Цензор, которого призывали к ответу по этому поводу, сказал, что "галки, сколько ему известно, действительно садятся на крестах московских церквей, но что, по его мнению, виноват здесь более всего московский полицеймейстер, допускающий это, а не поэт и цензор". Бенкендорф отвечал учтиво Филарету, что это дело не стоит того, чтобы в него вмешивалась такая почтенная духовная особа: "еже писах, писах".
[Похоже, что анекдот полностью придуман протоиереем Феодором Сидонским в отместку за отрицательное отношение свт. Филарета к его книге -  b_m ]
9 апреля 1834 года
Был сегодня у министра. Докладывал ему о некоторых романах, переведенных с французского.
"Церковь Божьей Матери" Виктора Гюго он приказал не пропускать. Однако отзывался с великой похвалой об этом произведении. Министр полагает, что нам еще рано читать такие книги, забывая при этом, что Виктора Гюго и без того читают в подлиннике все те, для кого он считает это чтение опасным. Нет ни одной запрещенной иностранною цензурой книги, которую нельзя было бы купить здесь, даже у букинистов.
1 января 1835 года
Последние дни прошедшего года были для меня очень бурные. Я восемь дней провел под арестом на гауптвахте. Вот история сих дней. В XII книжке "Библиотеки для чтения", коей я цензор, напечатаны следующие стихи, переведенные М.Делярю из Виктора Гюго:

КРАСАВИЦЕ
Когда б я был царем всему земному миру,
Волшебница! тогда б поверг я пред тобой
Все, все, что власть дает народному кумиру:
Державу, скипетр, трон, корону и порфиру,
За взор, за взгляд единый твой!
И если б Богом был -- селеньями святыми
Клянусь -- я отдал бы прохладу райских струй
И сонмы ангелов с их песнями живыми,
Гармонию миров и власть мою над ними
За твой единый поцелуй!
Более двух недель прошло, как эти стихи были напечатаны; меня не тревожили. Но вот, дня за два до моего ареста, Сенковский нарочно приехал уведомить меня, что эти стихи привели в волнение монахов и что митрополит собирается принести на меня жалобу государю. В понедельник, 16 декабря, в половине лекции моей в университете, я получаю от попечителя записку с приглашением немедленно к нему приехать. В записке было упомянуто: "по известному вам делу". Ясно было, какое это дело. Я привел свои душевные силы в боевой порядок и явился к князю спокойный, готовый бодро встретить обрушившуюся на меня беду.
Мой добрый начальник М.А.Дондуков-Корсаков с сокрушением объявил мне, что митрополит Серафим [Серафим (Глаголевский) - b_m] в воскресенье испросил у государя особенную аудиенцию, прочитал ему вышеприведенные стихи и умолял его как православного царя оградить церковь и веру от поруганий поэзии. Государь приказал: цензора, пропустившего стихи, посадить на гауптвахту. Я выслушал приговор довольно спокойно. Самая тяжкая вина, за которую меня можно было корить, -- это недосмотр. Следовало, может быть, вымарать слова: "Бог" и "селеньями святыми" -- тогда не за что было бы и придраться. Но с другой стороны, судя по тому, как у нас вообще обращаются с идеями, вряд ли и это спасло бы меня от гауптвахты.
13 января 1836 года
Введены новый устав и новые штаты в университетах. Я получаю теперь 3900 рублей жалованья, вместо 1300: заметная разница! Но это преобразование, однако, многим дорого стоит. Тринадцать профессоров и адъюнктов получили увольнение и не знают теперь, куда им деться. ...

8 августа 1840 года
У меня обедал Брюллов, знаменитый творец "Последнего дня Помпеи". ... Он лет пятнадцать прожил в Европе и теперь не особенно доволен, кажется, своим пребыванием в России. Это, пожалуй, и немудрено. У нас не очень-то умеют чтить талант. Вот хоть бы и сегодня. Мы гуляли в Беклешовом саду. Один мне знакомый действительный статский советник отзывает меня в сторону и говорит:
-- Это Брюллов с вами? Рад, что вижу его, я еще никогда не видал его. Замечательный, замечательный человек! А скажите, пожалуйста, ведь он, верно, пьяница: они все таковы, эти артисты и художники!
Вот какое сложилось у нас мнение о "замечательных людях".

9 апреля 1841 года
Сегодня, наконец, спала с моего сердца невыносимая тяжесть: наконец моя мать -- моя праведная, благородная, возвышенная мать -- и брат мой могут заодно со мной свободно дышать. Граф Шереметев уже подписал отпускную, без выкупа: сегодня я получил о том извещение. Кому я. обязан: Жуковскому или, наконец, решимости самого графа? Во всяком случае все прошлое забыто и прощено... [сам Никитенко получил вольную в 1824 г. с помощью князя А. Н. Голицына и В. А. Жуковского  -  b_m]
25 ноября 1842 года
Получил приглашение занять место профессора во вновь учреждающейся Римско-католической духовной академии. В ней полагают воспитывать до сорока поляков, с целью внушать им, что папа не должен считаться их господином и что, кроме императора, не существует другого главы церкви.

5 сентября 1843 года
Ездил к Сергию [Троице-Сергиева приморская пустынь около Стрельны - b_m] с семейством Левиной. День прекрасный, каких и летом бывает мало в Петербурге. Сергий славится своим архимандритом [речь идет о свт. Игнатии (Брянчанинове) - b_m] и монахами. Архимандрита я не видал, но монахи действительно аристократически благообразны и благолепны осанкой, лицом, одеждой и службой. Они очень хорошо поют. Но простота их пения до того утонченна, что перестает быть простотою и отзывает изысканностью.
20 декабря 1848 года.
Теперь в моде патриотизм, отвергающий все европейское, не исключая науки и искусства, и уверяющий, что Россия столь благословенна Богом, что проживёт одним православием, без науки и искусства. Патриоты этого рода не имеют понятия об истории и полагают, что Франция объявила себя республикой, а Германия бунтует оттого, что есть на свете физика, химия, астрономия, поэзия, живопись и т.д.

4 марта 1860 года
У Чернышевского есть ум, дарование, но, к сожалению, то и другое затемнено у него крайнею нетерпимостью. Он, на беду себе, считает себя первым умником и публицистом в Европе.
14 февраля 1863 года
Вообще странна ненависть европейской печати к России и радость её при виде замешательства в ней. Неужели она боится тени Николая Павловича? Но справедливо ли, разумно ли смешивать николаевское время с нынешним и мстить целому народу за ошибки или вину одного человека? Это-то прославленная гуманность Европы и этому-то учатся в ней наши ультра-либералы!...

18 января 1870 года
Я думаю, что таких людей, как Бакунин, Рошфор [ред. парижской газеты "Марсельеза" - b_m], нельзя терпеть в обществе, так как они объявили себя перед целым светом врагами общественного порядка и, следовательно, врагами всех людей, живущих под покровительством и законами этого порядка, чем сами себя исключили из круга этих законов. Но что с ними делать?
3 марта 1873 года
Странное положение России. С одной стороны, издаются новые законы, даруются некоторые льготы, а с другой -- является неограниченный произвол, на деле совершенно изменяющий одни и отменяющий другие и как бы говорящий: вы этому не верьте, это так, ничего.
6 января 1877 года
Наши славянофилы более славяне, чем самые славяне. Славянам в Турции действительно до невыносимости дурно, и что, наконец, они восстали — это совершенно естественно. Но славянам австрийским живётся недурно: ведь у них есть гражданская безопасность, и они, конечно, не выиграли бы ничего, перейдя под владычество другой державы, а потеряли бы много. Что касается до национального единства, то его у славян никогда не будет — у них вечная рознь.
---------------------------
Дневники А.В. Никитенко, изданные в 1904 году, вышли в сокращенном издании1955—1956 годов, затем полностью изданы только в наши дни - 2005 г. (в 3-х томах), а теперь они есть в сети, но, кажется, их незаслуженно мало читают.

https://bona-mente.livejournal.com/69052.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , ,

Leave a Reply