Налево пойдёшь — коня потеряешь

77.

Ресторан выглядел, как любой другой на подобном курорте. Администратор проводил нас к столику, за которым – к некоторому моему удивлению – оказался Фридрих Рильке с женой. Увидев нас, он привстал и обнял меня. Мы обменялись любезностями, позавтракали яичницей с беконом и немаленьким кусочком ароматного штруделя. Мы уже встали из-за стола и собрались уходить, когда Фридрих остановил нас.
- Василий, я хотел бы попросить Вас об одном одолжении.
- Я весь внимание.
- После обеда к нам приедет один замечательный человек, с которым, мне кажется, Вы просто обязаны пообщаться. Буду очень признателен, если вы найдёте возможность подойти к трём часам дня сюда, к бару.
- Не вопрос, мы будем обязательно.
Я не стал спрашивать, с кем он собирается меня познакомить – если бы посчитал нужным, сказал бы сам. Да и ни к чему проявлять любопытство: скоро всё узнаем.
После завтрака мы с Яной отправились кататься. Я говорил, что она отличная лыжница? Думаю, реши Яна заняться лыжами профессионально, её ждало бы большое будущее. В любом случае, кататься с ней было одно удовольствие – как и делать многие другие вещи.
Обед был превосходен, и, думаю, не только потому, что мы проголодались как черти. После обеда мы с Яной уединились в номере, и некоторое время общались без слов. Яна, как всегда, была восхитительна.
Я откинулся на подушке. Мысли бродили бессвязно; вдруг я подумал о Фридрихе.
- Что ты думаешь о нём?
- О ком?
- О Фридрихе.
Яна не отвечала. Наконец, когда молчание совсем затянулось, она заговорила.
- Я знаю его.
- Что?
- Помнишь, я рассказывала, как ко мне приставал какой-то пьяный мажор на дискотеке? Сначала я сомневалась. Но теперь уверена – это он.
- Вот как!
- Да. Но не думаю, что он меня помнит. Он же был в хлам – сомневаюсь, что он вообще помнит тот вечер. Если честно, ещё та свинья.
- Ну сейчас-то он остепенился.
- Не спорю. Однако, как в том анекдоте – осадок остался. Ничего не могу поделать с этим.
- Понятно. Рассчитывать на то, что твои оценки будут беспристрастными, не приходится.
В три часа мы были у барной стойки. Там нас уже поджидал Фридрих с полным мужчиной небольшого роста. Фридрих представил его как Арсения Тимофеевича Долгоносова, а затем, учтиво, но с настойчивостью, не оставляющей шансов на отказ, предложил Яне прогуляться. Она кинула на меня умоляющий взгляд – но в его глубине я увидел подмигнувшего мне чертёнка, который дал понять, что всё будет нормально.
Мы с Арсением Тимофеевичем присели за столик. Он откинулся в кресле, смотря на меня ленивым и оценивающим взглядом. Я решил подождать.
- Умеете держать паузу, Василий Максимович. Ценю. Ну что ж. Вас, верно, разбирает любопытство относительно моей персоны. Я готов его удовлетворить. Имя моё Вам теперь известно, хотя вряд ли говорит Вам о чём-то. Те времена, когда мою фамилию можно было встретить в официальных справочниках и документах, давно миновали. В данный момент я – один из тех, кого Вы долго и безуспешно пытались найти. Я один из учредителей «New generation». Понимаю, вы удивлены. Наверняка вы были уверены, что за фондом стоят какие-нибудь американцы с британцами или вообще еврейская мафия. Как видите, я вовсе не еврей. Хотя ваше представление, в целом, и верно, но не вполне точно в деталях. Фонд – это действительно международная организация, созданная выходцами из разных стран, включая СССР. Да-да, именно СССР: в 1988 году, когда мы его создавали, никакой отдельной России не существовало.
- И какие же цели вы ставили перед собой.
- А Вам палец в рот не клади! Не спешите, а то успеете, как говорят в определённых кругах. В тот момент стало окончательно понятно, к чему приведёт перестройка. Более того: умные люди смогли предвидеть не только окончание холодной войны путём полного разгрома СССР, но и последствия этого разгрома. Обрушение двухполярного мира, постепенный отказ от социальных завоеваний, торможение, если не сказать – остановку, научно-технического прогресса. Как раз с целью недопущения последнего мы и создали фонд.
- Кто это – «мы»?
- Инициаторами выступили некоторые партийные чиновники из Комитета партийного контроля при ЦК. Я был как раз одним из них. Наши тревоги разделяли и люди, по долгу службы руководившие отечественной наукой – академики, профессора. В свою очередь, у них были связи в научной среде за рубежом, благодаря чему нам удалось выйти на определённые круги на Западе и договориться о создании организации, которая будет заниматься развитием науки на международном уровне, в условиях рыночной экономики и с использованием соответствующих частноправовых конструкций. Формат фонда идеально соответствовал нашим задачам.
- Насколько я знаю, вы занимаетесь не только наукой – но и образованием, и производством.
- Наукоёмким производством, хочу заметить. Да, это так. Наука в отрыве от реальности возможна только в условиях социализма. Научно-технический прогресс – весьма затратная штука. За счёт благотворительности можно спасать тюленей – но не творить новый мир. Тут требуется систематическое, и немалое, финансирование. Так или иначе, мы вынуждены зарабатывать деньги для того, чтобы решать стоящие перед нами задачи.
- И Вы хотите уверить меня, что всё это делается из чистого энтузиазма?
- О нет, что Вы. Разве я похож на бессеребренника? Мне вполне хватает на жизнь, даже с избытком. Понимаете, большая наука, особенно если ей правильно управлять, может быть не только затратным – но и прибыльным предприятием. Мы работаем с правительствами, корпорациями. Благодаря полному циклу наши изобретения и открытия довольно быстро доходят до стадии практического внедрения.
- И что Вы хотите от меня?
- Я знаю, что Вы ещё в прошлом году договорились с нашими австрийскими друзьями о создании совместного предприятия. Но потом, почему-то, у вас всё забуксовало. Мы крайне заинтересованы в том, чтобы эти договорённости были реализованы. Поймите, так или иначе, мир становится глобальным. У вас, в сущности, только два выбора: либо стать частью этого глобального мира, и вместе с нами двигать мир вперёд – либо оказаться на обочине, и мир пойдёт вперёд без вас. Учитывая огромный потенциал вашей компании, второй исход был бы весьма печален.
- Звучит как угроза.
- Да нет, ни в коем случае. Поверьте, я искренне хочу вам добра. В моём возрасте и положении обманывать недостойно. И уж тем паче угрожать.
- Вы сейчас от своего имени говорите или от имени вашей этой «группы товарищей»?
- Не надо пытаться меня подловить. Я вполне искренен во всём, что делаю. Я могу себе это позволить, поверьте.
- Хотите, чтобы я Вам поверил? Хорошо, поведайте тогда, в чём ваша личная мотивация?
- Один умный человек сказал, что смысл жизни состоит в том, чтобы мир после тебя оказался лучше, чем был до тебя. Мне очень нравятся эти слова. Я хочу оставить после себя планету, у которой будет будущее. Нормальное, стабильное и предсказуемое будущее. Я уже достаточно много сделал для этого – мы сделали. Я не знаю, сколько мне осталось…
- Думаю, об этом Вам рано задумываться. Вам, наверное, лет 65? Или семьдесят?
- Об этом задумываться никогда не бывает рано – бывает только поздно.  Но вы сделали мне комплимент. Мне 92 года. Да, я знаю – я неплохо сохранился. Моё положение позволяет использовать новейшие достижения медицины. И я рассчитываю проскрипеть ещё лет пятнадцать, если не произойдёт ничего экстраординарного. Но и они когда-нибудь пройдут. Смерть – это объективно единственный исход для всех нас. Увы, большинство моих соратников имеют столь же почтенный возраст. А некоторые уже умерли. Нашему делу нужна молодая кровь. Конечно, сейчас рано об этом говорить, но, при определённых обстоятельствах и в определённый момент времени, Вы вполне можете стать одним из нас – из тех, от кого реально зависят судьбы мира.
- Вы, никак, продаёте мне место в истории?
- А что? Вы купили бы себе такое место, если бы его кто-то вам предложил?
- Я бизнесмен. Весь вопрос – в цене.
- Цена действительно высока. Я Вам предлагаю эквивалентный обмен – всё на всё.
- А это уже похоже на договор с дьяволом.
- Неужели вы верите в такие глупости?
- То, что я в них не верю, ещё не означает, что они не существуют.
- Вы мне нравитесь, Василий Максимович. Надеюсь, нам ещё доведётся увидеться. Прислушайтесь к моему совету. Нет, поверьте, ничего хуже, чем стоять на пути прогресса, на пути неизбежного. Не мешайте событиям течь своим чередом – а, напротив, постарайтесь им поспособствовать. Плыть по течению намного легче и приятнее, чем против него. И намного больше шансов доплыть.
- Я Вас услышал, Арсений Тимофеевич. Но, надеюсь, Вы не ждёте от меня ответа прямо сейчас?
- Ни в коем разе. Но я очень надеюсь, что вы прислушаетесь к моим словам.

https://daemon77.livejournal.com/769337.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: ,

Leave a Reply