Сегодня и вчера

Сверчки хором повисли на одной ноте и заполняют этим звуком все свободное пространство между светящимся на ночь глядя городом и облаками. Один сверчок, впрочем, выбивается и поэтому кажется маленьким талантливым скрипачем посреди шумной толпы. Прелесть.

Завтра начинается неделя, обещающая встречи: с виртуальными знакомыми и с давними друзьями, всего на день по делу приезжающими в Б. Неожиданно. От радости щекочет чуть выше яремной ямки. В какие дни, в котором часу, где, как - пока ничего не известно. Пока - усталость.


У мамы сегодня день рождения. У нас все еще не доделана кухня, так что праздничный обед не был приготовлен и даже домашнего торта или пирога не было, но получилось так хорошо, когда пришли родные и друзья, и мы, вытащив из кладовой складные стулья, найдя бокалы, тарелки, лопатку для торта, чашечки для кофе и прочие мелочи, расселись на кухне. Большущий сладкий арбуз, немного ударившее в голову шампанское, шоколадный торт, едва успевший остыть компот из груш, яблок и слив - всего лишь детали, а вот легкая обстановка и россыпь всевозможных историй, вызывающих добрый смех - главное.

Перед этим я целый день крутилась на кухне - дважды пекла оладьи, которые тут же исчезали вместе с малиной и сметаной, тушила яблоки, варила компот. Не знаю, куда делось время и почему не видно было результата трудов. :))) Наверное, я все делала медленнее обычного и неспроста, присев чуть позже в своей комнате, сразу провалилась в сон - менялось давление. А сейчас просто легкая приятная усталость, и отрадно, что дома стоят в вазах цветы, и все тихо, мирно и хорошо.

За цветами папа ездил рано утром - к восьми, а в девять мы разбудили маму букетами белых роз и эустом. И снова расцвела на балконе бело-зеленая роза, которую папа подарил нам с мамой на 8 марта. Вы бы только знали, как она пахнет!

Маминым подаркам я радуюсь так, будто их подарили мне. Например, журналу "Англия" за семьдесят какой-то год со статьей про только вышедший тогда телесериал "Сага о Форсайтах": фотографии, семейное древо Форсайтов и вложенная открытка с фото Джона Голсуорси. И еще две акварели, повторяющие изображения птиц на севрском фарфоре, - люительские, но милейшие. Их нарисовал мамин коллега по Пушкинскому клубу, замечательный дядечка. Я читала его воспоминания о детстве и молодости в Баку - отдать бы их хорошему редактору, и получится отличная документальная книга с юмором и огоньком.

Кстати, о воспоминаниях. Только что я прочитала в августовском Story публикацию Татьяны Толстой. Мне не нравится, как она пишет, но понравилось, что: о мире как доме и доме как мире, об историях, продолжающих населять даже перестроенные квартиры, сменившие хозяев, о каминах, трубочистах, уюте и плюшкинстве. Последнее - это совсем-совсем обо мне. "Я не могу вещи выбрасывать. Они же тоже живые. Нет, некоторые полудохлые - газеты, например, старые или сношенная обувь, но они все равно живые и слабо шевелятся... Все человечество делится на выбрасывальщиков и сохраняльщиков. Это такие же непримиримые лагери, как "Те, кому жарко" и "Те, кому дует". Мне жарко, и я сохраняльщик". Да-да, мне жарко, и я сохраняльщик.

Вот еще строчка: "Объясните мне, зачем я в Париже поехала на блошиный рынок и купила себе три картонки мелких перламутровых пуговиц? (Они там дюжинами на картонки нашиты.) Я же не собираюсь их никуда пришивать". Я уверена, что это из детства - от тех перламутровых пуговках, которые были на подушках, рубашках и платьях. У меня с детства хранится одна такая пуговица, лежит в шкатулке с украшениями. Мое сокровище. И мы с мамой однажды заказали дюжину перламутровых пуговиц по интернету - старых. Они тоже были пришиты на картонку, и к картонке прилагалась открытка, и все это было завернуто в красивую плотную бумагу - не потому что какой-то фирменный магазин, а потому что дядечка, отправивший пуговицы, оказался трогательно галантен. В другой раз мы зашли с магазин швейных принадлежностей и купили новые перламутровые пуговицы - самые простые, чуть неправильной формы и с двумя дырочками. По десятку каждого размера. Не собираясь никуда их пришивать. Это из детства - маминого и моего вместе.

Мама не любит полосатые мужские костюмы - категорически и непримиримо - и с детства любит "Любимца Нового Орлеана" с Марио Ланца. Если Вы посмотрите этот фильм, то поймете причину и первого, и второго. Из всех художественных стилей мамин любимый - модерн. Почему? Потому что он окружал ее с детства. И меня - я тоже его обожаю. Это были фотографии, веера, туалетные принадлежности, это была история семьи в случайно сохранившихся от прежнего времени предметах. Поэтому нам дорога не перегруженность и не тотальность модерна, а живые изгибы его линий, смягчающие современность и добавляющие ей воздуха. Все те же фотографии, все те же дуновения из прошлого.

Мне почти некогда было читать в эти выходные, поэтому все мои "литературные" впечатления сосредоточены на журнале и переплетаются с каждодневным. Я начинала читать с начала, теперь читаю с конца, как люблю больше. Самая последняя заметка - про буриме. Снова возвращаюсь в детство, когда эту игру объясняла мне прабабушка. И другую - "Бери и помни". И пасьянс "Большая картинная галерея". Вторая заметка с конца - про пасьянсы, и тут же хочется достать миниатюрные пасьянсные колоды из шкафа и начать описанный на сто сорок третьей странице расклад.

Следом - статья про Рэя Брэдбери, не слишком добрая, на грани бульварности и немного обескураживающая, но, возможно, расставляющая все по местам: Брэдбери-жизнелюб из сборника эссе "Дзэн в искусстве написания книг", тот, чья переливающаяся через жажда жизни заставляла меня задерживать дыхание и до слез завидовать, - и вдруг "боялся ездить на автомобилях и летать на самолетах" да еще и "однажды чуть не закончил суицидом, насмотревшись на мексиканские похоронные ритуалы", потому что "паниковал, глядя на похороны"? Это один и тот же человек? Вон лежит ЖЗЛовская биография, и теперь нужно во всем разобраться. В конце концов та же статья сперва развивала идею, что Брэдбери стал большим писателем не только потому, что, пополняя словарный запас, не расставался со словарями и непрерывно, чуть не с младенчества что-то сочинял, а по одной простой причине: набив руку и начитавшись сотен других книг, он научился в свои сочинения вкладывать "себя, свое дыхание, свои слова, свое личное отношение к событиям" - слово в слово так, как велела ему тетушка Невада. И вдруг куча фокусов и страхов. Одно другому противоречит или нет?

А знаете, что я притащила в субботу из букинистического? Пять томов ЖЗЛ и почему-то не решилась на шестой - о Маяковском. Когда-нибудь очень не скоро я их прочту - и про Че, и про Верди, и про Хэма. "Леонардо да Винчи" Гастева у меня уже был, но без одной главы - ее кто-то коварно вырвал еще до меня. А Раевский был нужен маме. В один прекрасный день мы разложим на новой кухне все то, что занимает коридор и прочие свободные пространства, и папа соберет для меня новый книжный стеллаж, как он и обещал, и я по-новому расставлю книги - соберу воедино рассыпанные по разным полкам тома ЖЗЛ, вытащу на свет подаренную папой Мердок... В том, что касается книг, я тоже сохраняльщик.

Почти полночь, не удивляйтесь поэтому лирическому тону записи и ее непоследовательности. Вы слышали о художнице Таше Тудор? Статья о ней начинается с "Она сажала цветы". Дальше я пока не прочла - отвлеклась на будничное (стирку) и невзрослое (эту запись). Отложу журнал до спокойной минуты, например, да обеденного перерыва, если пойдет дождь, а дожди нам обещают почти каждый день. Полночь наступила тридцать три минуты назад. "Сегодня" стало "вчера", хотя некоторые считают, что только сегодня и существует на самом деле. Проверю утром. Спокойной ночи и - сегодня, чуть позже - счастливого дня!

https://yasnaya-luna.livejournal.com/1549062.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , , , , , , , , , , , ,

Leave a Reply