Сказочное

Сентябрь 14th, 2018

Вера тут занялась расхламлением своего книжного шкафа. Смотрю - тащит кучку книг куда-то по направлению к прихожей. Это что? - спрашиваю. А это на выброс! - отвечает.
Я аж подпрыгнула. Ты что, говорю, совсем обезумела что ли, книжки выбрасывать?
Да это детские, они мне не нужны, куда их девать-то?
Давай, говорю, сюда, я разберусь куда их девать.
Во-первых, для меня выбрасывать книги - это просто... ну, я не знаю, как-то даже непристойно. Во-вторых, эти книги в хорошем (а некоторые даже вполне в прекрасном) состоянии, а у меня есть подруга, которая имеет маленькую внучку. Я ей позвонила и мы договорились, что часть книг я передам ей.
Села я разбирать книжки. Там, конечно, много сказок. Сижу, листаю... И как-то так вдруг понимаю, что с возрастом отношение к сказкам, скажем прямо, изменилось очень здорово. И лучше, наверное, скрывать это отношение от детей, потому что не поймут.
Ну, например...
(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Выходные с весёлой книгой

Сентябрь 14th, 2018

Ехала сегодня на работу, рядом со мной сидел папа с дочкой и читал ей Остера. Девочка хохотала от души, а я радовалась. И детскому смеху, и тому, что ребёнок проводит время с пользой, а самое главное, что читает ей отец. Папы не такие частые гости у нас в библиотеке, я иногда думаю, что их вообще очень мало осталось - #яжебать, в хорошем смысле этого слова :). Очень хорошо посмеяться, когда утро, утро пасмурное, а впереди, судя по прогнозам, такой же пасмурный день. Возможно, в вашем городе сейчас тоже дождь, и вы подумываете о том, как развлечь ваших деток на выходные. Вот несколько очень весёлых книг для хорошего настроения в дождливые дни.
(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Про Баха, Консерваторию, и книгу

Сентябрь 14th, 2018

Сегодня Настюха первый раз ходила на музлитературу в Консерваторию. Спрашиваю, ну как, интересно было? Ребенок в восторге: "Нам преподаватель ОЧЕНЬ интересно рассказывал про Баха! Прямо все из твой книги." (А мы на днях закончили читать ней книгу, которую выпустили несколько лет назад).

Ну, думаю, не зря выпускали. Хоть в Консерватории люди читают наши книги.

https://mamochka-nata.livejournal.com/72507.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Что почитать? Виктория Токарева, «Летающие качели» — современная проза

Сентябрь 14th, 2018

Сборник Токаревой точно не про политику, но про жизнь такую, какой она была дозволена в 80-е. Она, эта жизнь, бедная даже в духовном смысле, не то что в каком-то другом, но не из-за того, что денег не хватает, хотя это тоже кое-где выглядывает – а из-за того, что тратить их не на что. Герой в рассказах сквозной, и пол его порой неважен, всегда этот герой – хороший, слабый, и люди вокруг этим пользуются. Вот мужчина не может уйти от жены. Уже и дом за городом арендовал, и тянет до последнего, пока женщина не делает свой собственный выбор. (И минимум два рассказа с сюжетом «уходит муж», только во втором жена ушла еще раньше, чем муж решился ей сказать). Или пару раз мелькают очереди, явление привычное и повсеместное для того времени и совершенно иное – сейчас.

https://eva2222.livejournal.com/1724293.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Гарт Стайн

Сентябрь 14th, 2018


Специально даю ссылку на западное издание, а не на наше, потому что, если автор в тексте стопицот раз описывает пса, как "нечто терьеристое", то НЕХРЕНА, БЛИН, пхать на свои тупые обложки няшных лабрадорчиков!
С этим всё. Остальное без нареканий, потому что "Гонки на мокром асфальте" на удивление обходятся без соплей, свойственных книжках, где рассказ ведётся от имени собчечки или кошечки. То есть, соплей там предостаточно, ну, потому что жизнь такая, а смерть ещё такее, но Энцо - вот этот лохматый гонщик - переживает всё несколько иначе, потому что чувствует ответственность за хозяина...
А про гонки там действительно много. Сенна - круче всех, Шумахер отстой, ага.

https://martinn.livejournal.com/1038103.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Текущее

Сентябрь 13th, 2018

Все потихонечку движется, земля крутится, и вот уже дни становятся короче..и неотвратимо приближается длинная зима....
И вот оно прошло - лето...Слишком быстро...

Купила сегодня астры - встретились по пути- очень красивое холодное сочетание цветов - розовый фиолетовый сиреневый. Потом еще долго шла с ними по проспекту, зашла в пару магазинов,
Пришла и стала ставить..и вижу на стеблях большая гусеница..Боюсь я всего такого, но совладала с собой и спустилась опять на улицу и стала высаживать ее на газон...со всей силой тянула ее веточкой, а она крепко держала стебель..Откуда у такого существа столько силы и энергии, совершенно несопоставимой с размерами..Удивительно.
Положила этот букет на газон и стала ее направлять...и все-таки она слезла..развернула ее обратно на газон..не знаю что с ней потом будет...В лучшем случае она окуклится и станет бабочкой?? Они переживают зиму? Надо узнать..

Не читаю практически ничего.
Однако на прошлой позапрошлой неделе я (по наводке) прочитала книгу Светланы Аллилуевой 20 писем к другу. Наводкой была игра в Карте истории. Писала уже, мне очень нравится этот проект. Так здорово сделано. И вот там была игра про Светлану И что-то вот я вспомнила, что никогда не читала ее воспоминаний, хотя столько слышала...

Пишет она отлично. Гладко, стройно, эмоционально, искренне - приятно читать. Может еще и потому, что мне в принципе приятно читать мемуары. (У меня и времени нет для изменения вкусов.).

Алилуеву вообще очень критиковали и критикуют. Что ж ее критиковать, она была просто женщина, такая вот женщина на 100%. Очень красивая, многими любимая, женственная, умная, но не боевая...И с чего бы? она росла в комфорте и все-таки в любви.
Пишут, да вот я б на ее месте...Нет..нет...
Но тут дело в каком-то самоощущении, самоопределении, которое обусловлено и воспитанием, обществом того времени, хорошими условиями жизни.  Она вот женщина, да умная, тонкая, но ценности и мотиваторы- истинно женские: дети, мужчины, хозяйство, искусство, литература...и все это органично переплетается.
Плюс освобождение от наиболее тяжелой работы и от большинства проблем людей тех лет...
Культа детей еще не было, женщины не забывали о себе и о мужчинах рядом.. Все условия для роста крыльев и чар.
Не могу понять почему дети ее не простили, могли бы уж с возрастом понять. Как будто она их бросила на произвол судьбы или отдала в детский дом. Ведьдетинашевсе.
Молодец, что уехала. Выхода все равно никого не было. Уехать просто как-то поинтереснее.

В общем можете почитать, эти письма она писала еще в СССР.

на этом пока все..

https://planetaryi.livejournal.com/141870.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

«невозможно перестать быть верующим»

Сентябрь 13th, 2018

Мне созвучно то, что пишет о. Савва Мажуко. Иногда я даже думаю: Господи, ну зачем ты создал меня человеком? Лучше бы я была кошкой, а еще лучше - лягушкой или там рыбой, а самое лучшее - медузой. Потому что тогда можно не знать, не мыслить, не ощущать ответственности высшего существа, царя (царицы) над всеми созданиями на Земле, тогда нет этой необходимости проникнуть в суть Бытия, искать, копать, грызть зубами гранит жизни, вникать. Не обладать пытливым умом. А потом тут же думаю - нет, это счастье, что я именно человек. И никем другим я не хочу быть. А хочу БЫТЬ. В то же время иногда думаю я и о том, что лучше было бы мне не знать Христа, потому что это тоже громадная ответственность, которой, мне кажется, я не могу вынести, потому что по природе своей "эпикуреец", гедонистка. "Ешь, пей, душа моя, веселись". И так не хочется мне выходить из зоны комфорта. Мне никогда не был нужен Бог как "опора среди безнадеги", потому что я и так всю жизнь ощущала опору (от природы) в себе и мире, радость и "вкусноту" жизни, а Бог мне нужен как смысл, как Альфа и Омега, как первопричина всего. Да, и трагедию, и боль жизни я тоже чувствую, но вот эту двоякость - радость бытия и драму бытия - я лучше всего чувствую в христианстве. Без христианства моя жизнь была бы пуста, она была бы ничем. Неинтересно мне просто жить, просто найти мужчину, просто родить детей, просто работать, просто умереть. Никакого природного жизнелюбия не хватило бы мне, чтобы преодолеть эту мертвящую материалистическую скуку. Но и с Богом иногда тяжело, и хочется "сбежать", о чем и пишет о. Савва Мажуко:

"Принято считать, что верующий человек находится в более выгодном положении, чем неверующий: вера помогает ему выстоять, дает надежду и силы в тяжелых жизненных обстоятельствах, верующему проще и комфортнее – он знает все ответы, его не мучают сомнения, он принимает решения без колебаний. Вера – бодрит. Замолаживает. Если вы смотрите на верующих под таким углом зрения, вам должна быть близка точка зрения покойного Владимира Ильича, видевшего в религии род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свою нищету и бесправие. И в этом есть своя правда: всегда был некоторый процент людей, сбегающих в религию от проблем, удирающих от мира. Но таковых единицы. Говорю, как человек, наблюдающий изнутри. Спасаться от мира – в этом есть своя корысть, свой интерес. Но легче ли и проще ли – быть верующим?

Если подходить к вере с меркой пользы и корыстью, то будем честны, – верующий гораздо больше потеряет, чем приобретет. Большинство способов устроиться в этой жизни нам, верующим, недоступны. Нам просто совестно этим пользоваться. И не только потому, что Писание или Церковь запрещают. Просто – не можем по-другому. Не в состоянии переступить через себя, даже если очень надо. И проходят мимо нас многие удовольствия этого мира, отрадные наслаждения, карьерные решения, доступные ходы. Верующим быть невыгодно. Но пытливый совопросник возразит: но ведь есть выгода духовная, мы лишаем себя здесь каких-то временных радостей, избегаем страстей и неправды, но там, в Царстве Небесном, нам воздастся сторицею – а что это, если не выгодное вложение своей жизни? Однако напомним себе: библейские обетования изложены языком образов, метафор. Категории выгоды и пользы в описании Царства Небесного не работают, да и надо быть честным: верующие мы не потому что хотим выгодно себя вложить в какой-то предельно долгосрочный проект. У нас просто нет выбора.

Господь назвал Себя Истиной (Ин. 14:6), и верующий человек отличается от неверующего как раз тем, что Истина настигла его, и он живет в присутствии Истины, ходит перед Богом, и это так, даже если я тщательно избегаю праведной жизни, бегу от Евангелия, спасаюсь от Спасителя. Призвание не есть вопрос выбора. Потому что Истина – это то, что есть на самом деле. То, что ЕСТЬ. В опыте Истины есть неуловимый момент принуждения. Пребывать в Истине значит выйти из сферы свободы выбора. Можно выбрать религию, но не веру. Пребывая в Истине, ты знаешь, как ЕСТЬ на самом деле. Может быть, поэтому один из русских философов указывал на неожиданную этимологию слова «истина» от «естина», – то есть то, что есть на самом деле, что подлинно, что есть настоящее, что предельно реально, что настолько ЕСТЬ, что с этим никак не поспоришь. Поэтому быть христианином – это очень больно. Это трагично. Ты знаешь не просто то, что Бог есть, ты знаешь, Кто Он, как смотрит на тебя, чего ждет от тебя, что делает для тебя. Нет – не знаешь, а переживаешь Его Подлинно Живым и Сущим: Он Есть. И в этой простой фразе – весь опыт веры.

Но еще ты знаешь – опытно, практически, всей кожей твоей, всем сердцем, – как болен мир и человек, сколько «тьмы беспросветной в груди человека» – у тебя в груди – и как тяжко дается добро, какого труда это все стоит и как трудно быть человеком. Как трудно и больно быть. Быть – больно. И самое тяжелое: от этого никуда не скроешься. От Бога никуда не скроешься. И не подумайте, что это мысли какого-то религиозного инвалида. Этот опыт был близок даже царю Давиду. Даже ему приходило на сердце желание сбежать от Бога, надежда спастись от Творца, скрыться от Вседержителя, и он остро переживал конфликт истины и свободы: «Куда пойду от Духа Твоего и от лица Твоего куда убегу? Взойду на небо – Ты там; сойду ли в преисподнюю – и там Ты. Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря: и там рука Твоя поведет меня, и удержит меня десница твоя. Скажу ли: “Может быть, тьма скроет меня, и свет вокруг меня сделается ночью”. Но и тьма не затмит от Тебя, и ночь светла, как день; как тьма, так и свет» (Пс. 138:7–12).

(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Стою, моргаю. Шестерёнки …

Сентябрь 13th, 2018

Стою, моргаю. Шестерёнки в голове со скрипом проворачиваются.
— Так он, — догадываюсь, — этот майор был... клирик?
Бабушка на меня смотрит строго и отвечает:
— В наше время, Коля, говорили — коммунист.

Слушайте, ну это же прелесть что такое. Магия на силе убежденности, колхоз "Светлый путь", все рождаются с каким-то даром, изгнание демонов "Фантомом"... Хотя мир, если так подумать, жутковатый, ой, жутковатый. Одни грибники, которые хорошо изучили районы появления мервецов, чего стоят.
Ольга Онойко. Очередное знакомое имя и совершенно незнакомая писательница, надо исправлять. И да, я понимаю, что крупные произведения от рассказов будут отличаться.

https://khe12.livejournal.com/632528.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Лингвистическое

Сентябрь 13th, 2018

This entry was originally posted at https://pargentum.dreamwidth.org/3519147.html. Please comment there using OpenID.

https://pargentum.livejournal.com/2273322.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Книжки. август

Сентябрь 13th, 2018

авг18

1. Джоди Пиколт. «Хрупкая душа». Некоторые из книг, которые я читаю, привлекают темой и при этом отталкивают формой: к сожалению, это достаточно типично. В данном случае автор эксплуатирует тему детей с несовершенным остеогенезом, — аномалией развития, при которой кости становятся настолько хрупки, что первые переломы плод может получить еще во чреве матери, часто сильно ломается во время родов, а потом его детство превращается в серьезное испытание — представьте себе активного ребенка, каждое падение которого ведет к месяцам в гипсе. Кроме того, в процессе госпитализации родители рискуют попасть под прицел социальных служб, потому что аномальное количество свежих и сросшихся переломов на снимках наводит на мысль о семейном насилии. Но и это еще не главный нерв повести, а самым болезненным оказывается желание матери воспользоваться американским судопроизводством для того, чтобы получить денег и обеспечить свою хрупкую дочь необходимым лечением и оборудованием при помощи иска «об ошибочном рождении», основная идея которого заключается в том, что если бы мать заранее знала о синдроме, она успела бы сделать аборт: и она подает в суд на свою подругу, акушера-гинеколога, и суды длятся очень долго и разрушают семью (отношения отца и матери, а также, неминуемо, психику старшей сестры) и всех, кто вокруг. Совершенно нереальным кажется то, что мать не считает нужным пояснить уже подросшей дочери свои мотивы, — и, в общем, катастрофа на катастрофе, история движется к финалу на пронзительной ноте — слишком резкой, как по мне, и именно потому я говорю об эксплуатации темы, а не «тяжелой книге»: даже когда события нелегки, видно, что слеплены они из пластилина.

2. Нора Галь. «Слово живое и мертвое». Книга Норы Галь должна быть настольной книгой любого переводчика. Нора Галь так тонко подмечает неровности текста, так мастерски находит им живые, звучащие альтернативы; я за время чтения проиграла ей десятки раз: книга построена так, что во многих случаях автор сперва приводит неказистый вариант переведенной фразы, а потом предлагает лучший — и мне далеко не всегда удавалось заметить, что же не так с первым вариантом, зато, увидев второй, я сразу всё понимала — да, да! так лучше и живее в десять тысяч раз! Это искусство использовать все богатство русских идиом («слово живое»), при этом не наполняя текст штампами; избегать избыточности, искусственности, калек («слово мертвое»). Надо сказать, при огромном уважении к автору у меня все равно возникало желание поспорить. «Почему мальчик, бегущий по улице в кино, спрашивает у своего одноклассника: „Я тебе билет вручил?“ (а не „отдал“, ведь ситуация не предполагает торжественного вручения)?» — спрашивает автор в самом начале книги, в борьбе с канцеляризмами. Риторические вопросы такие риторические, но я не могу не ответить! С канцеляризмами у меня личные счеты: я всю школу помогала отстающим врубиться в материал учебников, просто переводя неприступные грамматические нагромождения в заданных параграфах на обычный бытовой язык, чтобы непонятные темы сразу оказались элементарными; то есть я ненавижу их и искореняю, но вместе с тем умею и люблю. Я полностью согласна с тем, что «опасность возникновения нарушения целостности поверхности» катастрофически портит текст (особенно, конечно, художественный) — но вместе с тем искренне считаю, что некоторая доля «суконных» слов изящно декорирует текст устный; и я вот живого мальчика не стала бы переучивать говорить примитивными бытовыми словами. Равно как я готова отстаивать многие англицизмы и другие заимствования — Норе Галь не нравится «фондю», но разве же мы сможем полноценно заменить его плавленым сыром?! Или, например, в одной из глав она возмущается тем, что в одной больнице стенгазета называется «Клиническая жизнь»: неужели, мол, они не уловили мрачной аналогии с клинической смертью? А я почти на сто процентов уверена, что именно на этом-то они и сыграли, — вот только с автором, которого уже 20 лет нет с нами, не подискутируешь… Но, в общем, здорово уже то, что книга заставляет начать диалог хотя бы внутри своей головы: даже моменты противоречий требуют обоснования, и в итоге у читающего складывается собственная карта видения языка — а подавляющее большинство предложенных автором примеров бесспорны и по-хорошему поучительны. Отдельное спасибо за главу, посвященную фокусу на избегании «ненужного публицисту созвучия»: этот нюанс я заметила давно (плохо, когда две соседние фразы невольно рифмуются), но такому правилу нас нигде не учили и никакого официального обоснования я этому внутреннему правилу найти не могла — а теперь понимаю, что я не одна в этом и мне есть на кого положиться, если придется отстаивать редакторское мнение. И вообще — захотелось попробовать переводить. В октябре я планирую взять какой-нибудь известный рассказ в оригинале, перевести, а потом сличить с классическим переводом. Поработать со словом, увидеть свои несовершенства, оценить варианты.

3. Наталья Шнейдер, Дмитрий Дзыговбродский. «Сорные травы». Начало апокалипсиса. На земле умирает пятая часть людей. Без мистики, хоррора и зомбячества, просто умирают в один момент; подобный поворот сюжета вряд ли смог бы впечатлить любителей жанра, но в этой книге главную роль играет не экшн, а ракурс… Мы видим все это глазами провинциальных российских медиков: перенаполненность моргов, невнятные и бессмысленные погромы медицинских учреждений, искреннее непонимание — и усталость, которая гораздо сильнее ужаса. Это очень реалистично, очень по-настоящему. То же, что когда-то привлекло меня в «Вонгозере». И это только первая книга, продолжению быть.

4. Екатерина Мурашова. «Полоса отчуждения». Эта книга сильно задела меня в детстве, в возрасте 7–9 лет я брала ее в библиотеке снова и снова, и она запомнилась мне на всю жизнь. В 2018-м я нашла ее, перечислив ключевые образы в жж-сообществе chto_chitat (в нем публикуют отчеты о прочитанном, и очень многое из того, что я читаю, — оттуда, а еще там можно вот так отыскивать названия книг, которые сохранились в памяти, но не полностью). Что мне запомнилось в детстве — что домашняя девочка познакомилась с двумя братьями-беспризорниками, и у одного из них была эпилепсия, и в финале их собаку убили, и он сошел с ума. Его слова: «Смотрите, зеленое солнце, зеленое солнце!» — мне втемяшились тогда крепко и болезненно. Когда спустя примерно четверть века я обратилась к этой книге снова — я, во-первых, с удивлением обнаружила, что заглавная полоса отчуждения, где происходят события, находится совсем рядом с моим домом и вообще является одним из моих потайных любимых городских мест (в детстве не заметила!) — а во-вторых, вынуждена была признать, что книга написала очень, и очень, и очень плохо, фальшиво донельзя, и поучительно, и непонятно зачем.

5. Маргарита Хемлин. «Искальщик». «Скажу о себе. Мой жизненный путь начинался в местечке Остёр, который живописно расположился между Киевом и Черниговом. Год рождения – 1908-й. Я рос в окружении еврейского населения в однодетной, но бедной семье. Мой отец Исаак Гойхман имел занятие кузнеца и ходил по окрестным селам. Длительность его отсутствий достигала иногда двух-трех месяцев. Он был красивый человек среди всего населения Остра. Выделялся и ростом, и строением лица, и всем что угодно. В данном случае я руководствуюсь не своими личными впечатлениями, а твердым мнением острян, среди которых были не в большинстве и украинцы, и русские. Что свидетельствует о зачатках интернационализма, между прочим. Пускай и не слишком сознательного. Он умер от чего-то, когда я имел года три от рождения. И его натуру я рисую не по собственной памяти, а так, как запечатлели во мне образ отца дед и мать. Моя мать Двойра происходила из хорошей семьи. Внешне красота в ней совсем не пробивалась. Но сердце она содержала в сплошной доброте и участии. Удачно готовила, особенно из ничего, что случалось в нашем доме часто». Первым романом, который я прочла у Хемлин, был «Дознаватель», и этот кривой язык меня покорил не меньше платоновского. «Дознаватель» был еще и весьма необычно выстроенным детективом, и я его прочла от первой до последней корки так быстро, чтоб он не перестал меня восхищать. «Искальщик» хотел мне дать то же чувство, но не дал. Треть книги я радовалась за праздник такого языка, во второй трети автор, кажется, призабыла об этой своей главной благодати, к третьей трети язык вернулся к норме, а герои уже так долго перепутывались меж собой, что перепутались окончательно, и никто уже не полюбился, и я их всех бросила.

6. Кадзуо Исигуро. «Художник зыбкого мира». Исигуро снова пишет про людей, чья культура и личные склонности предполагают жуткое занудство. Я неправильно к нему изначально подступилась, восхитившая меня фантастическая повесть «Не отпускай меня» про интернатских детей-доноров оказалась не образцом его прозы, а из ряда вон выходящим случаем — а вот «Остаток дня» и «Художник зыбкого мира» похожи чрезвычайно, и их герои, английский дворецкий и японский художник, в основе жизни которых лежат традиции, предполагающие и несущие ущерб личности, суть одно. Я знаю немало людей, которым именно «Не отпускай меня» показалась бессмысленной и неприятной, а другие книги Исигуро у них продолжают вызывать восторг, но, увы, остаюсь в противоположном лагере, и «Художник» не вызвал симпатии и понимания. Кто читал остальные его книги — расскажите, пожалуйста, о них?

7. Давид Гроссман. «С кем бы побегать». Эту повесть я впервые прочла десять лет назад, когда пела в еврейском хоре, и меня вставило невероятно. Израильские уличные артисты — подростки, выступающие на улицах и живущие в чудовищных условиях мафиозного общежития, где наркотики формально запрещены, а на деле — максимально доступны; история того, как сестра пытается спасти брата, для чего ей сперва нужно окунуться в эту трясину самой, втереться в доверие, оказаться в системе; и другой мальчик, совсем невинный, вынужден отправиться на ее поиски, потому что на подработке в муниципалитете ему выдали задачу взять приблудную собаку и просто всюду следовать за ней, пока та не отыщет хозяина (собака принадлежит героине, и впереди долгий путь). В прошлый раз книга показалась мне близкой и невероятно захватывающей, десять лет спустя — довольно игрушечной, как фильм жанра «семейное кино», — неприятно, когда к тексту притянут настолько всеобъемлющий хэппи-энд. Впрочем, интересно все равно. И надо бы, наверное, посмотреть фильм: Someone to Run With, Израиль, 2006.

8. Роберт Д. Хаэр. «Лишенные совести». Не знаю, можно ли отнести эту книгу к научно-популярным, но она определенно хотела бы ей оказаться. Это авторское исследование, достаточно увлекательно рассказывающее о психопатах — людях, чьи личностные особенности не включают в себя эмпатии и совести. У описываемых психопатов достаточно желаний — денег, секса, власти, — и достаточно инструментов для реализации этих желаний. Они могут быть невероятно харизматичны и красноречивы, профессионально лгут и умеют обаять едва ли не любого — ровно на тот период времени, который требуется, чтобы втереться в доверие и уже оттуда — рушить, получать и править. Я читала эту книгу в Москве два дня без передышки; одно только но: автор проводит исследование в тюрьме и, таким образом, пишет лишь о тех психопатах, что нарушили уголовный кодекс — совершили убийство, сексуальное насилие или хотя бы организовали серьезные финансовые махинации. Мне не хватило текстов о бытовой психопатии, вероятность встретиться с которой значительно выше.

9. Ксения Букша. «Открывается внутрь». Много маленьких историй о людях. Я не поняла, реальных или нет. Сначала — про сирот. И так лаконично-документально, что это имело бы смысл и силу, если бы было описанием настоящих случаев. А если нет — странно. А в другой части — про таких же несчастливых взрослых. Не знаю. Не поняла. (Хотя и Букшу люблю, и темы близки.) Почти ничего не осталось после прочтения.

10. Джумпа Лахири. «Тезка». Очень хорошая книга, про семью бенгальцев (родители и двое детей), эмигрировавшую из Индии в Америку: трудности ассимиляции и трудности совмещения культур. Родители пытаются традиции нести, дети пытаются сбросить, не получается ни у тех, ни у других. Описано всё это без лишнего пафоса и с большой честностью. В некоторые моменты раздражает, что повествование ведется в настоящем времени, и от этого возникает ощущение, что Гоголь (главный герой назван в честь нашего Гоголя, оттого и «Тёзка», не стану объяснять почему, там герои всю книгу этот вопрос проясняют) рвется и рвется куда-то вперед, и за этим его «настоящим» приходится гнаться, — но в середине книги я злилась на это, а потом время будто бы смягчилось и снова стало — грустно, честно, достоверно, хорошо.

https://users.livejournal.com/yukka-/1074067.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...