Л. Самутин «Я был власовцем»

Июнь 21st, 2016

Обязательно, как увидят какие нибудь разрушения, так сразу и свяжут это с войной, как будто кроме немцев никаких других варваров и не было на земле.
Ах, сколько у нас их было собственных, доморощенных, сколько они без всякой войны и задолго еще до нее понаваляли, повыдергали с корнем, сровняли с землей, пустили прахом исконно русского, древнего, созданного и чтившегося дедами и прадедами нашими, такого, без чего и нашей страны не было бы, да и нас самих, теперешних нас, может быть, тоже не было бы.

***

В прошлом же, в ушедшем, так много не просто интересного, но поучительного, наставительного, и отбрасывание его со всеми его достижениями и потерями, взлетами и падениями, удачами и ошибками – отбрасывание как устаревшего и ненужного – есть глубокая ошибка для современников и тяжелый грех перед грядущими, перед теми, кто будет жить после нас.

***

Помню нервозность первых дней войны. Постоянно возникали слухи о десантах в тылу и бесчисленных диверсантах, шныряющих якобы повсюду. Подозрительность, и так излишне взвинченная и воспитанная за предыдущие годы, сейчас, перед реальной угрозой, принимала совершенно фантастические размеры. Помню сцену, виденную мимоходом, как незнакомые командиры яростно допытывались у какого то белорусского колхозника, встретившегося им по дороге и попытавшегося слишком, им показалось, торопливо уступить дорогу военным, чем он вызвал их подозрение, с какой целью его заслали немцы? Его мерин, запряженный в какую то тележонку, норовил съехать в канаву, где зеленела трава, нимало не беспокоясь о том переплете, в который неожиданно попал его хозяин. Однако подлинных диверсантов и десантников нам так и не попалось.

(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

С. Степанов «Черная сотня»

Сентябрь 30th, 2015

Открещиваясь от западного мира и революции, черносотенцы видели спасение в исконно русских принципах. В самом сжатом виде эти принципы сформулировал Н.А. Энгельгардт, который на одном из монархических съездов предложил вместо обширной и невразумительной программы начертать на черносотенном знамени «несколько кратких и сильных выражений, которые приятны русскому слуху: «Россия для русских! За Веру, Царя и Отечество! За исконные начала: Православие, Самодержавие и Народность! Долой революцию! Не надо конституции! За самодержавие, ничем на земле не ограничиваемое!».

***

Черносотенцы заявляли, что Союз русского народа «из иноверцев выражает свое особое благорасположение содержащим Магометов закон». Одно время разрабатывался план создания дочерней организации под своеобразным названием «Мусульманский союз русского народа из казанских татар». Проект устава, одобренный руководителями Союза русского народа, предусматривал оказание содействия в строительстве медресе и мечетей.
Крайне правые осознавали, что церковь потеряла значительную часть своего авторитета. Монархическая партия констатировала, что православная церковь не находится на должном уровне и не руководит духовной жизнью и нравственностью. Основной порок заключался в казенном характере церкви. «Православие в России стало ведомством особого лишь министерства с канцеляриями и присутствиями, а пастыри церкви — чиновниками, все более и более отдаляющимися от народа», — сокрушался черносотенец С.С. Володимиров.

***

Защищая монархию, черносотенцы обрушились на демократические принципы. Они пытались доказать, что сторонники демократии не понимают сути государственной власти, испытывая слепое преклонение перед большинством голосов. Но в решении сложных государственных вопросов более правильную позицию может занять опытное и образованное меньшинство. В рассуждениях черносотенцев скрывалось противоречие. Ведь монархисты доказывали, что они говорят и действуют от имени многомиллионной «черной сотни». В этом случае демократические процедуры только укрепили бы монархию. Но в том-то и дело, уверяли черносотенцы, что свобода слова, собраний, наконец прямые или косвенные выборы не выявляют волю народа. «Как бы ни устраивалась система выборов, народная масса всегда участвует лишь в слабой доле в голосовании».

(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

В. Штрик-Штрикфельдт «Против Сталина и Гитлера: генерал Власов и русское освободительное движение»

Май 22nd, 2015

При занятии Смоленска в наши руки попал архив местного НКВД. Один из списков содержал имена, адреса и биографии всех военнопленных первой мировой войны, вернувшихся в Советский Союз и проживавших с Смоленской области. Эти люди, по оценке НКВД, были ненадежными. Они находились под постоянным наблюдением, хотя со времени их возвращения из Германии прошло уже 20 лет.
Мы использовали этот материал для докладной записки, в которой подчеркивалось, что в хорошем обращении немцев с пленными советская власть видит для себя серьезную опасность.

***

Случаю было угодно, чтобы незадолго до нашего приезда в колхозе появился немецкий офицер артиллерист для реквизиции лошадей. У него не было удостоверения на право реквизиции, дать расписку на взятых лошадей он также отказался.
– К чему это? – заявил уже «проинструктированный» офицер. – Есть указание, по которому с этими унтерменшами нужно обращаться иначе, чем, скажем, с бельгийцами или французами. А собственность не имеет для русских никакого значения.
И тут приехал фельдмаршал фон Бок. Он сам расследовал этот случай, распорядился взять лишь действительно необходимое количество лошадей и приказал выдать на них расписку. Потом он сказал нам:
– К сожалению, есть приказ, что Женевская конвенция не распространяется на советских граждан и военнопленных, поскольку Советский Союз не примкнул к ней. Жаль! Ведь именно здесь, где право попиралось годами, нам следовало бы его восстановить и поддерживать. Мы – солдаты, и наша задача победить врага, но мы должны придерживаться общепринятых правил ведения войны.
Так впервые узнал я о различных установках по ведению войны на западном и восточном театрах военных действий.

(далее…)

хорошоплохо (-1)
Loading...Loading...

В. Молчанов «Последний белый генерал. Устные воспоминания, статьи, письма, документы»

Июль 11th, 2014

На Садовой улице восстал 2-й гренадерский полк. Наше училище получило приказание разоружить их. Моей роте было приказано выступить. Садовые улицы шли вокруг Москвы. Стоял декабрь, было холодно, много снега. Наш командир сказал: «Господа, мы должны показать, кто такие юнкера, мы должны одолеть их психологически».
Мы пришли туда и стали очень красиво маршировать. Он приказал нам стрелять по окнам; затем приказал солдатам, сидящим в казармах, выбросить оружие в окна. Вдруг он крикнул: «Через минуту я взорву всё здание!» Нас было всего сто юнкеров, а их было больше трех тысяч, но они подчинились приказу капитана. Позже мы спросили солдат, находившихся внутри: «Почему вы сдались? Нас ведь было совсем мало». И солдаты ответили: «Вы бы видели, как вы маршировали. Так отчетливо и в таком порядке, что нас одолел страх».

***

Мы же, так называемые «младотурки», мы ходили по начальству и говорили: «Давайте: воспитывать — одно, но надо и кормить солдата. Нельзя только его кормить, но не дать ему сладкого, не дать ему покурить». И мы, офицеры, у нас деньги есть — мы делимся с солдатами. Васька Биркин придет, бывало:
— Дай своим дуракам, — принесет пятьсот папирос.
Я говорю:
— Вот, ребята, смотрите, Вася Биркин-то вас назвал дураками, а пятьсот-то дал.
— Так пускай, — говорят, — Вы ему скажите, чтоб получше бы назвал, как больше даст! — Мы хохотали.
Мы, офицеры, знаете, сколько денег тратили на своих солдат, чтобы им доставить какое-то маленькое удовольствие. Затем мы взяли на себя такую обязательную задачу, чтобы каждого солдата знать всю «преисподнюю»: женат ли он, какие дети, где отец и мать, откуда он происходит и так далее. Я знал своих 200 человек — 249 человек в роте, — знал каждого происхождение, откуда он и какое его семейное положение.

***

Р.: А в эти годы, в 1906—1909 годах, когда началось брожение офицеров-патриотов, «младотурок», тогда как относились Вы и другие молодые офицеры к Императору?
М.: Мы беспрекословно, 100 процентов, 1000 процентов были за него. У нас не было абсолютно никакого... Мы жалели его, что он окружен не теми, кем должен быть... Мы жалели его.
Р.: Но Вы не считали тогда, что он чересчур слабый?
М.: Я никогда его не считал чересчур слабым. Может быть, вся его ошибка, что он был чересчур русский христианин, вот и вся в его жизни была ошибка. Он русский христианин: он не допускал, чтобы вот ему тут рядом человек говорит, обещает это сделать, и он этого не сделает. Он доверял людям...

(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...