Почему США идут войной на Россию

Апрель 10th, 2018

Отрывок из Времени испытаний - не забывайте, что повествование идет от лица сотрудника ЦРУ
(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Украина. Книга 2

Март 24th, 2018


https://www.litres.ru/aleksandr-afanasev/ukraina-c-29856213/

https://werewolf0001.livejournal.com/4001460.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Человек из Буэнос-Айреса: Петроград

Март 4th, 2018

Информация к размышлению
Петроград

Поговорили про актеров, теперь давайте поговорим про сцену русской революции. Ее особенность была в том, что сцена располагалась в одном городе, а именно – в Петрограде. Огромную роль в том, что произошло сыграла Москва – но факт есть факт: именно жители Петрограда в 1917 году дважды приняли судьбоносное решение как жить – и за себя и за всю страну. Причем, в феврале они приняли решение единолично, если бы не бунт рабочих, если бы не восстание запасных полков – ничего не было бы.
Конечно, решения всегда принимают люди – но на их решения не могут не оказывать обстоятельства, в которых они находятся. И место, где они живут, условия, в которых они там живут – не могут быть не важны при принятии решений.
Итак, Петроград.
Прежде всего, это был молодой город. Он был заложен Петром I в 1703 году, и к моменту описываемых событий ему было чуть больше двухсот лет – ничто по сравнению с Москвой или Киевом. Это был город, в котором жизнь была экстремальной хотя бы ввиду погодных условий. На сегодняшний день – это самый северный в мире город с населением более 1 миллиона человек, ни один город, расположенный на его широте не дотягивает и до одного миллиона жителей. В Санкт-Петербурге сейчас живет примерно 5,3 миллиона человек, в описываемый период жило 2,2-3,0 миллиона человек. Это огромные цифры. Однако, если учитывать произошедшие в двадцатом веке события – то Питеру еще повезло. Так, Вена так и до сих пор не достигла той численности населения, какая была в 1914 году.
Петроград – это город, переживший бурный рост к описываемому периоду. Так, к 1863 году (отмена крепостного права) в нем жило 539 тысяч человек, а к 1917 году – не менее 2,2 миллиона. Рост в 4 раза, а если учесть многочисленных беженцев, то эта цифра может быть еще больше.
Петроград был городом, который во время войны испытывал серьезные сложности со снабжением. Дело в том, что в отличие от большинства других городов России – он снабжался в основном не по рекам или железной дороге, а по морю. Немалая часть продовольствия, муки – поступала из Германии, где в конце 19 века сильно упали цены на пшеницу. Несмотря на то, что к городу была проложена железная дорога – ее было явно недостаточно для устойчивого снабжения города из глубины России, отсутствовали так же склады и элеваторы. Во время войны – снабжение по Балтике было отрезано, а железная дорога – перегружена.
Петроград был городом, в котором почти не сложилось районов элиты и дна, наоборот – все смешалось. В отличие от других крупных городов мира – в Петрограде жилье в основном было съемным, мало кто владел жильем в собственности. Громадные пяти и шестиэтажные доходные дома строились так, что в них находили приют представители самых разных слоев общества. Наверху обитали богачи, в средних этажах – средний класс, на первом и в подвале – ютились бедные. С одной стороны – роскошь одних соседствовала с нуждой других и постоянно напоминала о себе. С другой стороны – нельзя было выделить опасные с точки зрения возможных беспорядков районы и разработать план их отсечения от остального города. Весь город представлял собой одну большую бомбу, готовую к социальному взрыву. Повышенная мобильность населения – так же затрудняла его полицейский учет.
Более – менее горизонтальная сегрегация начала проявляться только в двадцатом веке, когда появились огромные заводы, с тысячами работающих на них людей и они всем старались селиться рядом с заводом, создавая рабочие районы. Но стремительное разрастание города – размывало и эти гетто, богатые дома чередовались с бедными.
Петроград был изначально построен в очень плохом с точки зрения военной и государственной безопасности месте. На берегу Балтийского моря – то есть уязвимый для атаки с воды. В окружении весьма сомнительных территорий – с одной стороны Финляндия, с другой стороны Прибалтика. И то и другое соседство было гибельным. В прибалтийских губерниях – фактически не было русской власти, командовали немцы, жестоко угнетая местное население – в итоге пробудились антинемецкие (не антирусские) движения национального освобождения, сыгравшие в истории России трагическую роль (одни латышские стрелки чего стоят). По мнению автора – именно среди прибалтийских народностей, во время войны сведенных в добровольческие полки и получивших оружие – заговорщикам удалось навербовать сотни и тысячи боевиков для реализации своих планов в феврале 1917 года в Петрограде. С другой стороны, буквально в шаговой доступности Финляндия, в которой Россию ненавидело сто процентов населения. Просто финские правые ненавидели Россию за русификацию и требовали независимости, а левые ненавидели Россию как оплот самодержавия. После отделения Финляндии в ней тут же вспыхнула гражданская война, в которой людей в процентном отношении от общего числа граждан погибло больше чем в России – но это было потом. А сейчас – финны давали пристанище любым революционерам, боевикам, шпионам – лишь бы против России. Русская полиция в Финляндии действовать не могла, местная занималась открытым саботажем – и все это на подступах к столице Империи. Кстати малоизвестный факт – Ленин осенью 1917 года был избран депутатом Учредительного собрания – и как думаете, от кого? От финской армии и флота!
В Петрограде – в отличие от многих других городов самые криминальные районы располагались не на окраинах, а в центре города, они были связаны с рынками и большими доходными домами, полностью контролируемыми криминалом. Опасное соседство правительственных учреждений и криминала – еще сильнее осложняло задачу по наведению порядка в городе.
К 1917 году – две трети жителей Петрограда – родились не в Петрограде. Восемьдесят процентов населения – относились к низшим слоям – рабочие, поденщики, интеллигенты. Так если в 1869 году в городе проживало 215 тысяч крестьян обоего пола, то в 1910 году – уже 1,3 миллиона. Численность крестьян в городе увеличилась вдвое, с 32 % до 68 % от общего населения города.
Петербург, а потом и Петроград – были едва ли не самой опасной столицей Европы в криминальном отношении, причем рост преступности значительно опережал рост населения города. Так в 1900 году в Петербурге обвинялось в убийстве 227 человек, а в 1910 году уже 794. В разбое в 1900 году 427 человек, в 1910 году 1325 человек. За десять лет число хулиганов выросло в четыре раза. Хулиган был даже внешне похож на нынешнего гопника – штаны заправленные в резиновые сапоги, кепка, папироска… Город лидировал и в пьянстве – так в полиции в нетрезвом состоянии в год попадал каждый двадцать третий петербуржец, в то время как в Берлине – один человек из трехсот пятнадцати. Значительная часть всех преступлений совершалась в нетрезвом состоянии.
В городе – был крупный экспортный порт и множество заводов, столица давала 12 % индустриальной продукции России, в том числе 70 % электроэнергетических изделий, 50 % химической продукции, 25 % машин, 17 % текстиля. Все это – дополняло социогенную и криминогенную обстановку: в городе было полно людей, готовых на все. В начале 20 века стал складываться доселе неведомый, опасный в социальном и криминальном отношении тип русского промышленного рабочего.
Если брать обстановку второй половины 19 века – то большую часть крестьянского и рабочего населения Петербурга – составляли ремесленники и специалисты сферы услуг. Они попадали в город в молодом возрасте, часто еще детьми и отдавались «в учение» людям, которые чаще всего были из той же местности и даже того же села. Во время учения они не получали денег, работая за еду и угол (при этом, еда чаще всего была намного сытнее чем в деревне, включая в себя каждый день мясное блюдо), и только по прохождении обучения начинали «расти». Это были самые разные профессии – половые, извозчики, строители, плотники, шляпники и портные. Но все они – работали по одной и той же схеме. Существовала региональная специализация, когда тем или иным промыслом занимались крестьяне – отходники из нескольких уездов одной губернии, профессия была для них привычной, обучать ее секретам начинали еще в деревне. При попадании в город – мальчик не оставался один, он попадал в артель, где все свои, где существовали кассы взаимопомощи, где устанавливались правила жизни и работы в городе. Хозяин чаще всего был тоже свой. Понятное дело, что никакие забастовки были невозможны – при проявлении недовольства или неспособности освоить профессию, человек возвращался в деревню с клеймом «питерской выбраковки», где подвергался презрению соседей. Но при этом существовал и социальный лифт. Практически все содержатели трактиров, гостиниц, погребов, где продают спиртное на вынос, старших артелей у извозчиков и строителей – прошли тот же путь, что и все, они попали в город мальчиками, но при этом оказались сметливее и удачливее и разбогатели. Они же не теряли связи и с деревней – отправляя туда деньги, помогая выстроить школу или церковь, забирая из деревни мальчиков в обучение. Некоторые села, специализируясь на промыслах, были столь богатыми, что еще до 1914 года обращались в Министерство народного просвещения, с просьбой открыть в селе гимназию, с содержанием за счет средств селян. До войны – для «обчества» уже нормой было открыть на родине специализированное училище, в городе иметь кассу взаимопомощи, благотворительную столовую, дом с дешевыми квартирами для своих. Особенно преуспели в этом ярославцы.
Завод – разрушал социальные лифты и приемы социализации, выработанные до этого ремесленниками. Если мальчик на побегушках мог стать хозяином трактира и иногда становился – то рабочий никогда не мог стать хозяином завода, и часто он не мог стать даже мастером, мастеров специально назначали чужих. Администрация завода – постоянно боролась со спайкой рабочих - бывших крестьян, нанимая для них чужих мастеров. Потому что если мастер был свой – то он немедленно нанимал своих же, и они вместе, пользуясь спайкой, начинали обманывать и обворовывать уже администрацию завода. Мастера обращались с рабочими грубо, с матом, а то и зуботычинами – все левые газеты были полны историй о том, как мастер обругал рабочих или рабочие избили мастера. Истории эти поражают своей наивностью. Так, поводом для драки с мастером могло стать грубое слово – это сейчас у нас матом разговаривают и в ответ на грубое слово просто выругаются про себя – а тогда в деревне даже «зелена муха» считалось грубым выражением. В другом случае мастер обвинил рабочего в краже, видимо облыжно, тот покончил с собой (!!!), а другие рабочие вышли на забастовку, закончившуюся столкновениями с полицией. Практически во всех требованиях забастовщиков – встречается требование к администрации обращаться к рабочим на «вы».
В условиях отсутствия профсоюзов – средством борьбы оставалось насилие.
Мы, молодежь, били старших. Рабочие били мастеров, купали их в одежде в речке Ижора. При непорядке в заводской лавке разбивали стекла, били уполномоченных, устраивали обструкцию, бросая на трибуну стулья. Вмешивался полицейский – били и его…
Драка с мастером стала нормой, раздражавшего рабочих мастера избивали и вывозили в тачке за ворота. Изначально – нужда в рабочих руках была так велика, что рабочего, подравшегося с мастером, готовы были принять на другом заводе. Но постепенно – был составлен список рабочих, которые дерутся с мастерами и устраивают забастовки, он распространялся по всем администрациям заводов. Рабочие, попавшие в черный список больше не могли найти работу - но оставались в городе, переходя в криминал. Во время 1914-1917 года они все окажутся либо в армии, либо на заводах, когда ввиду нехватки рабочих рук и взятия под казну многих заводов – принимали всех. И в армии и на заводах – они окажутся первыми баламутами.
Жестокость этих баламутов, и совершаемые ими проделки – назывались тогда хулиганством, но по сегодняшним меркам скорее являются бандитизмом. Изнасилования, грабежи и убийства пьяных – становятся нормой. По ночам одинокой девушке становится страшно пройти даже по центральным улицам города. Хозяевами города становятся Рощинские, Гайдовские, Железноводские, Васинские. Незадолго до революции один из старых хулиганов выступил с осуждением творящихся нравов – мол, раньше мы не резали первого встречного и не использовали любимых как проституток…
23 мая 1907 г. та же шайка напала на 34-е почтовое отделение в Тучковом переулке. В отделение внезапно ворвались десять человек с револьверами и приказали: «Руки вверх!» Пытавшегося поднять тревогу чиновника пристрелили на месте. Было украдено 1500 рублей.
30 мая восемь человек ограбили 11-е отделение Санкт-Петербургского частного ломбарда. Грабители перемахнули через стойку и выгребли наличность в размере 1700 рублей. У стойки стоял трамвайный кондуктор Александров, только что получивший за заложенное пальто 14 рублей 75 копеек, деньги он отдать бандитам отказался, и немедленно был застрелен. Между тем, управляющий ломбардом сумел вылезти на улицу через окно задней комнаты и закричал: «Нас грабят, помогите!» Налетчики стали уходить по Саратовской улице. Появилась полиция и началась погоня. Грабители разделились. Отстреливаясь, они убили четырех человек и восьмерых ранили; троих преступников застрелили полицейские, двоих арестовали, трем удалось скрыться. Следствие производило Санкт-Петербургское жандармское управление, и вначале оно буксовало, арестованные показаний не давали. /Л. Лурье. Питерщики/

Недооценена роль хулиганов в массовых беспорядках – в 1905, 1914,1917 годах. Вот, например, о событиях 1914 года
В Петербурге забастовка. 1 июля из окон домов на Васильевском острове рабочие закидывали камнями полицию и казаков. По углам Сампсониевского проспекта были возведены 6 баррикад. Рабочие валили столбы, заборы и перевязывали баррикады колючей проволокой. Утром на баррикады на Сампсониевском состоялся налет городовых. Со стороны рабочих – 6 убитых, 20 раненых. 18 городовых пострадали от бомбардировки камнями.
В 1-м часу ночи конный разъезд городовых на набережной Малой Невки заметил рабочих у деревянного основания моста. Они поджигали мост. Все были схвачены, однако толпа пыталась освободить арестованных. Одновременно хулиганы и рабочие разрушали здания водокачки в Зеленковом переулке. На Лесном проспекте повалили телеграфные столбы и порвали кабель телефонного сообщения с Финляндией. На Мясной улице толпа рабочих и хулиганов с пением «Марсельезы» избила двух городовых. На Тамбовской улице был избит чиновник железной дороги. В 1-м часу дня на Галерной 800 работниц-штрейкбрехеров, вышедших на обед, были атакованы бастовавшими работницами. Началась кровавая драка. Городовой Францкевич с проломленной головой отправлен в больницу. На Галерной хулиганы избивали хорошо одетых людей с криками «Долой интеллигенцию!». Налет на трамвай на Лиговском. Камнями до смерти был забит кондуктор Богомолов. Полицейские власти послали охрану на все станции и вокзалы города.
В 11 часов вечера было прекращено трамвайное движение. Всего из строя выведено 200 из 600 вагонов, разбито 500 дорогих стекол. Забастовал Обуховский завод. Рабочие прорвали кольцо полиции. 600 рабочих с песнями отправилось к Шлиссельбургскому проспекту. Прибывшая полиция отняла 2 флага, арестовала 9 рабочих. Для постройки баррикад был ограблен воз с кирпичами, ехавший на стройку больницы им. Петра I.
11 июля в город через Нарвские ворота вступила гвардия. На солдат напали рабочие. Прогремели выстрелы. Город объявлен на военном положении. /Л. Лурье. Питерщики/

Для защиты своих интересов при забастовках и беспорядках – администрация предприятий вызывала полицию и казаков. Это было еще одной грубой ошибкой власти – участие в конфликтах бизнеса с рабочими на стороне бизнеса. В США ситуация была не менее взрывоопасной, но правительство до конца 1910-х годов почти не вмешивалось в эти конфликты, заводчики нанимали для разгона забастовщиков и охраны штрейхбрекеров частных детективов (самым известным было агентство Пинкертона) и откровенных бандитов (на восточном побережье чаще всего еврейских). Ситуации с Ленским расстрелом в США повторялись много раз, жестокость столкновений превосходила таковую в России – детективы и банды использовали снайперов для разгона митингов и убийства рабочих лидеров, открывали огонь по демонстрациям, по рабочим лагерям. В битве у горы Блэр шахтеров бомбили фугасными бомбами с частных самолетов. Но при этом гнев и ненависть рабочих были направлены против частных компаний, против детективов и бандитов, но никак не против полиции и государства. У нас же в феврале 1917 года рабочим и соединившимся с ними солдатам удалось, в конце концов, победить ненавистных им «фараонов». Только в России это стало концом государства.

Александр Афанасьев.

https://werewolf0001.livejournal.com/3983408.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Однажды в Америке

Февраль 18th, 2018

https://eksmo.ru/book/odnazhdy-v-amerike-ITD897213/
Моя новая книга на бумаге

Его имя — Алекс Краев. Его город — Нью-Йорк. Его отечество — Иностранный легион. Его бизнес — торговля оружием. Его бывшая жена счастлива в однополом браке. Его сын давно не видел отца. Его обвинение — агент Путина. Его миссия — спасти президента США и остановить третью мировую войну...

Обложка не о том, штурма Белого дома там не будет. В тактическом смысле. В политическом будет...

https://werewolf0001.livejournal.com/3969817.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Украина. 2017

Январь 18th, 2018

Начал писать четвертый том книги про Украину. Это - вводная статья

(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Про Украину

Январь 8th, 2018

Две главы из новой книги про Украину
(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Родина

Август 31st, 2017

https://www.litres.ru/aleksandr-afanasev/rodina/
Моя новая книга, начало серии. Русский вариант американского сериала, начало действия - 2000 год, Россия...

https://werewolf0001.livejournal.com/3800782.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Однажды в Америке

Август 21st, 2017

США, штат Нью-Йорк
Рочестер
2020 год

Перед тем как ехать туда – я еще раз сменил машину – это надо делать как можно чаще, чтобы невозможно было отследить – это была Тойота Камри последнего поколения, анонимная и широко распространенная машина. На этой машине я поехал на север штата.
Там, в Рочестере, городе где ранее находилась штаб-квартира Кодака, и который входит в десятку лучших городов в стране для проживания с семьей – я нашел телефон риэлтора. Называл район, где хотел бы посмотреть квартиры. Поскольку сейчас с продажами недвижимости опять не все хорошо, не так хорошо как было еще два года назад – риэлтор была готова подъехать прямо сейчас, что и сделала. Звали ее Жанна…
- Михаил – представился я
- О, вы русский – удивилась она
- Да, но необычный русский. Мои предки бежали из советской России во Францию. Я французский русский.
Привычно вру
- А мои бежали из Украины от наступавшей Советской армии. Я из Чикаго.
Украинка, значит. Там полно украинцев
- Что бы вы хотели посмотреть…
- Ну… я нью-йоркер, но мне надоел город, и я собираюсь узаконить отношения с моей партнершей… вы понимаете. И она и я фрилансеры, так что можем работать откуда угодно. Потому, нью-йорские субурбы нам не подходят, мы ищем что-то такое… тихое, но не совсем. Жизнь там тоже должна быть
Жанна рассмеялась
- Понимаю. Что ж, это лучшее место для жизни на севере.
- Я знаю, потому и приехал сюда. Один мой друг говорил мне про район Оксфорд-Стрит. Моя подруга занимается архитектурой, ей было бы приятно жить в доме старого стиля… ну, не такого, в котором только фундамент старый и облицовка из пластика.
- Понимаю. Да, на Оксфорд Стрит есть отличный особняк.
Еще бы не было. Я сам видел его в интернете вместе с твоим телефоном, Жанна. Потому и позвонил.
- Мы можем его посмотреть прямо сейчас?
Жанна немного смутилась
- Да, но там сейчас живут… дата просмотрового дня**** пока не назначена, так что…
- Ничего страшного – заверил я – я посмотрю снаружи, пока этого достаточно. Я тоже до конца еще не решил.

У Жанны была тоже Тойота – но купе, довольно старая модель. Их делали только для Штатов.
На заднем стекле – украинский флажок и надпись «Stop Putin!».
А вон там вон, дальше по улице – стоит спецмашина. Я такие не раз видел – фургон Спринтер, вон там наверху нашлепка – это не кондиционер, как вы могли подумать, это спутниковая антенна, нашлепка эта – из радиопрозрачной пластмассы. То, что на боках написано – контракторы, интернет – все это бред собачий. А вон там еще лишняя антенна – это для того чтобы слушать полицейскую волну.
И стекла там тонированы, хотя это заметно только если приглядеться.
Значит, меня все-таки ищут. Ладно, пусть ищут, они не знают, с кем связались.
- Михаил – позвала Жанна – вы идете?
Иду, иду. Хотя мне этот дом нахрен не нужен, но придется смотреть. Иначе те ублюдки в машине могут заподозрить неладное.
- Иду!

Угостив Жанну обедом в качестве компенсации потраченного со мной зря времени, я выехал обратно в Нью-Йорк – и под вечер – был в малой Италии.
Нью-Йорк – он состоит из таких вот малых Италий, малых Россий, малых Китаев – конечно, он не весь состоит из них, но это неотъемлемая часть его колорита, без которой Нью-Йорк не будет Нью-Йорком. Это итальянская улица, перенесенная сюда в первый мегаполис мира, в перекресток миров. И хотя время испортило и эту улицу – Италия здесь все-же остается.
Я сижу в арендованной Тойоте. Слушаю музыку из «Однажды в Америке». Знаете… что-то в этом было. Что-то, чего уже давно нет.
А есть дерьмо одно.
Мою машину уже приметили, вон – пацан сидит. Решившись, опускаю стекло, свистом подзываю его. Тот колеблется, но подходит.
- Как тебя зовут, парень?
- Френки. А вам то, что за дело, мистер?
- Да никакого – я складываю пальцами одной руки в причудливую фигурку банкноту в пятьдесят долларов – я к мистеру Рокафиоре приехал. Тут федералы случайно не пасутся?
Пацан настороженно смотрит на меня, решая можно ли мне доверять. Решается.
- Да вроде не видно.
Я бросаю самолетик, и пацан ловко подхватывает его
- А ты выясни, парень, и мне скажи. А то мне с федами точно не по пути. Выяснишь, получишь столько же.
- Заметано, мистер – пацан подхватывает бумажку и срывается с места.

Зачем вам жить, если мы похороним вас всего за $49.50…
Это из «Однажды в Америке», Серджио Леоне. Вопрос не на сорок девять – пятьдесят – на миллион долларов.
- Все чисто, мистер!
Пацан получает свои законные пятьдесят баксов и срывается с места. Выхожу и я – мне надо в Рокафиоре Сошиал Клаб. Вон там, на углу…
Я прохожу улицу и стучусь в дверь.

- Как ты?
- Феды на хвосте, а так все нормально.
- Феды? Что же ты натворил?
- Просто жил своей жизнью.
Это не из Серджио Леоне. Это диалог из моей жизни.
Мой тесть, Нико Рокафиоре, коренастый, лысоватый, крепкий как бык итальянец лет пятидесяти - держит Рокафиоре Сошиал Клаб в Маленькой Италии. Нет, он не мафиози, просто он кормит людей и импортирует кое-какие фермерские продукты из Италии. Ну, а то, что у него в заведении кормятся самые разные люди… что ж, всем надо где-то питаться, верно?
Фотография его младшей дочери, Моники – у него стоит на столе, Моника в белом платье, это день ее первого причастия. Ни тесть, ни я – не смотрим на это фото. Точнее, стараемся не смотреть…
Знакомьтесь – Моника Рокафиоре. Неаполитанка, но американка во втором поколении – ее родители приехали в Штаты в семидесятые. Тридцать девять лет, самая привлекательная женщина в штате в своей возрастной группе. Она и десять лет назад тоже была самой привлекательной женщиной – только не в своей возрастной группе, а во всем мире. По крайней мере, для меня.
Мы познакомились с ней, когда я еще жил в Панаме – она улаживала кое-какие дела с вложениями в недвижимость для своих нью-йорских клиентов. В Панаме ведь очень дешевая по американским меркам жизнь – причем довольно качественная, все-таки многолетнее американское присутствие в зоне Канала сказывается. Мы познакомились, после чего я стал ее гражданским партнером – тут так называется гражданский брак. В этом браке – родился Константин, мой сын. Точнее, теперь это ее сын. Ее и ее новой гражданской партнерши по имени Карла ДиБелла, бывшей гражданской активистки, а теперь конгрессвумен от штата Нью-Йорк. Карла кстати тоже ушла из нормальной, разнополой семьи, после того как почувствовала что она «не такая как все». Или после того как почувствовала, что ее гражданская активность – выливается во что-то большее, и есть возможность сделать политическую карьеру. Но для этого надо уйти из нормальной семьи и стать лесбиянкой. Еще и публично вывалить из корзины все грязное белье, которое в ней скопилось за время ее брака с мужем-миллионером, который давал ей возможность шикарно жить и тратить время на помощь бездомным ЛГБТ – вместо того чтобы работать на двух работах и платить ипотеку за дом.
С..а как же все мерзко. Мерзко…
Она сманила Монику во все в это. У них теперь однополый брак. Моника теперь работает не в недвижимости и наследовании, а возглавляет юридическую фирму, которая занимается помощью ЛГБТ и защитой их гражданских прав. Там десять человек работает, все либо пидары, либо лесбухи. Существуют они на гранты и пожертвования, с клиентов почти не берут. Их агрессивная репутация известна уже по всей стране, они специализируются на исках к работодателям, которые взяли на работу недостаточное количество представителей сексуальных меньшинств (порой мне кажется, что это я уже – сексуальное меньшинство), или не оборудовали третий туалет для тех, кто «не такой как все», чем причинили представителям ЛГБТ непереносимые моральные страдания. Если надо – их крышует конгрессвумен ДиБелла.
Они же – устроили так, что у меня на руках теперь restricted order*, запрещающий мне приближаться ближе, чем на пятьдесят футов не только к Монике, но и к моему сыну. В решении суда написано, что я гомофоб (это психическое отклонение такое) и склонен к насилию. В суде они сказали, что я повредился умом, пока служил в спецназе, повернут на оружии и возможно – тайно проникший в страну агент Путина. Я обвинил Монику в том, что она все время наших отношений врала мне, что она straight** и причинила мне страдания своей ложью – но это не помогло. Шел 2016 год от Рождества Христова и Америка свихнулась от ненависти к Путину, и страхах перед русским вторжением – а так же просто свихнулась. Суд отнял ребенка у отца и отдал в семью, где две мамы и ни одного папы. Все это было встречено бурными аплодисментами в демократическом клубе Нью-Йорка имени Барака Обамы***.
Почему я раньше об этом не рассказывал? А как расскажешь? Ваша жена, мать вашего ребенка вдруг «открывает себя заново», забирает ребенка и уходит в однополую семью. Твой сын вынужден расти в этом однополом дерьме – а ты не можешь приближаться, иначе получишь десять лет. Что произошло? Что было не так в наших отношениях? Я был так плох в постели или у нас было мало общения? Или ее так увлекла возможность стать главой собственной юридической фирмы, красоваться на обложках изданий для извращенцев, выступать на конференциях и по телеку – что ради этого она решила жить в однополой семье и не одна, а вместе с нашим ребенком? Какого черта она решила за всех?!
Так что моя судьба в какой-то степени схожа с судьбой нью-йоркского мэра Ди Блазио. Правда, у него жена ушла из лесбиянских отношений к нему – а у меня от меня в лесбиянские отношения. Может, оттого что я не коммунист?
Я долго не мог прийти в себя. Сначала возникала мысль пристрелить их. Взять винтовку и вынести им обеим мозги. Потом возникла мысль нанять местных бандитов, чтобы все выглядело, так как неудачное ограбление, сделать себе алиби, потом забрать ребенка и уехать в Россию. Восстановить гражданство… из России не выдают, скандалы уже были, да и учитывая нынешние отношения между Россией и США я героем дня там стану. Но потом – я решил этого не делать. Потому что ребенку нужна мать. Хоть какая – но мать. И ему не нужен отец, который заказал убийство его матери.
С тех пор, как я расстался с Моникой - у меня не было постоянных отношений ни с кем. И я не мог больше никому доверять. Вообще.
Нико Рокафиоре – старается вообще об этом обо всем не думать, он католик традиционного воспитания, и не хочет понимать и принимать происходящее – но молчит, иначе restricted order грозит уже ему. Он звонит мне, когда Моника оставляет у них Константина на пару дней – и только так я, отец, вижусь со своим сыном. Точнее – биологический отец. Это так теперь пишут в документах – биологический отец. А Моника и Карла для него – родитель 1 и родитель 2.
Вот так мы и живем.
Нико Рокафиоре принес с кухни сицилийскую пиццу – в отличие от итальянской у нее сыр не поверх – а внизу, и она квадратная, сами сицилийцы именуют ее томатным пирогом. А я принес бутылку русской водки. Так мы сидим, пьем и закусываем.
- Если феды прицепились, это надолго.
- Да, если на них не напустить кое-кого похуже
- Это кого?
- Адвокатов
Типичный, открытый и громкий итальянский смех.
Я достаю телефон
- Мистер Рокафиоре, можете позвонить Монике? Ей грозит опасность.
Пожилой итальянец – ни слова не говоря, берет телефон, начинает набирать номер. Моника не отвечает, потому он начинает набирать СМС, тыкая в клавиатуру короткими, толстыми пальцами…
- Давно вы с ней не виделись?
- В прошлом месяце она приезжала. С этой.
Супруга… моей бывшей жены – в этом доме явно не пользуется популярностью
- Не отвечает?
- Сейчас ответит. Наверное, у нее дела.
И мы снова сидим. Пьем водку и заедаем ее сицилийской пиццей. И стараемся не думать о плохом.
Звонит телефон. Я беру трубку
- Не отключайся и послушай меня
- Что тебе надо? Ты забыл про ордер?
Я вслушиваюсь в голос своей бывшей жены, какой-то неуверенный, с вызовом и испугом. Пока она была со мной, у нее был совсем другой голос. Этот появился, когда она связалась с извращенцами
- Нет, не забыл, но ты ничего не докажешь. Ты сейчас дома?
- Нет.
- Когда поедешь домой, обрати внимание – дальше по дороге будет стоять фургон. Сейчас там стоит Спринтер, но они могли и заменить. Это будет большой фургон или джип, который ты никогда раньше в районе не видела.

- Это слежка. За тобой следят.
- Но почему?
- Из-за меня, но это не важно. Послушай меня внимательно, я со всем разберусь. А ты бери Константина и уезжайте. Плевать куда. Просто уедьте на две недели из Штатов.
- Но я… не могу… Карла…
Моника осекается.
- Или да… используй свою… супругу. Пусть она засечет слежку и поднимет шум. Слежка за конгрессвумен – это очень серьезно. Она в городе?
- Нет, она в Бостоне, у донаторов*****.
- Пусть приедет. Это серьезно.
- Что произошло? Ты в опасности?
- Нет времени обсуждать. Все будет нормально. Моника…

- Сделай то, что я сказал. Обязательно. И всё.
Я положил трубку. Нико Рокафиоре смотрел на меня
- Все так серьезно, что пора уезжать?
- Да, сэр – сказал я – все очень серьезно…

* Не имеющий аналога в российском праве запрет для одного человека контактировать с другим человеком, нарушение это запрета серьезное преступление. Применяется для гашения разного рода бытовых конфликтов
** Дословно – прямая, то есть нормальной сексуальной ориентации. Так теперь называют нормальных людей.
*** Реально существующая организация
**** Просмотровый день – день, когда семья, желающая продать дом съезжает и риэлтор устраивает день открыты дверей для покупателей
***** меценаты

http://werewolf0001.livejournal.com/3787429.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Угадайте о чем речь

Июль 1st, 2017

Вышли на мост. Он, понятное дело, контролировался.
Две БМДшки, на одной из них флаг ВДВ – но это сейчас не значит ничего совершенно. Почему? А потому что солдаты – они из общества, им по-иному взяться неоткуда, у нас такая же армия, какое и общество. И когда рушится все, закон, порядок, сама жизнь – то люди начинают тупо выживать не заморачиваясь условностями. А условностями – становятся подчиненность, присяга и долг.
Я смотрел на пост через пятидесятикратную трубу Казанского оптико-механического, которую раньше использовал на тренировках. Пост устроен не совсем грамотно, скорее разгильдяйно, если быть честными до конца. Все вокруг затянуто проволокой, в некоторых местах в ней запутались мертвяки, свежие и не очень. Из блоков построены казармы для личного состава на обеих сторонах моста, БМДшки тоже обложены блоками. Чуть в стороне – транспорт для личного состава, дорогие джипы, есть даже Мерседес-600. Где их нынешние владельцы – это вопрос большой. В трубу вижу троих, все со штатным оружием, вон у одного вижу Валдай* стоит – значит, им уже поменяли до Катастрофы штатное. Либо я чего-то не вижу, либо наблюдение не ведется. Интересно, есть ли экипаж в БМД – скорее всего, нет. Потому что жарко. Вон, дебил разделся – я такого не позволяю, ни себе ни людям. Лучше ужариться и потом вонять как бомжу, чем тебя в самый неподходящий момент укусят.
Понятно, что машина наша была в гордом одиночестве, а конвой стоял чуть позади. Перед тем как выходить на мост – мы пустили беспилотник, да все и посмотрели. А вы думаете, я так и сунусь под 2А42? Ага, щаз…
- Птаха – всем номерам плюс.
- Двойка, плюс.
- Глаза - плюс.
- Тройка, плюс.
- Саня…
- Плюс… Позицию занял.
Саня – возглавляет снайперскую группу, в ней две СВДМ с глушителями, один Егерь-54, тоже с глушаком, одна ОСВ-96 которые мы на торге берем за неплохие деньги и один ПКМ с глушителем и оптикой.
- Принято, мы выдвигаемся, смотреть по сторонам. Саня, как обычно.
- Принял. Плюс.
- Всем смотреть по сторонам, тут кажется, не чистили ни хрена. Саня, тебя касается в первую очередь.
- Плюс.
Эти раздолбаи – на обмен даже не чухают. Их может убивать сейчас начнут – а они эфир не контролируют. Вояки.
- Флаг вешаем и пошли.
Флаг – белый. Приглашение поговорить.

Когда наш джип появился на дороге – только тогда вояки чухнули. Мы перед тем как идти – приоткрыли двери, если что из машины выскочить – секунда, а там снайперы работать начнут. Скорость – десять километров в час, так и ползли.
Когда мы подкатили к блокам – поставлены по-чеченски, елочкой – вышел десантник, по пояс голый, разгруз прямо на голое тело. Махнул автоматом, показывая куда встать.
- Здоровеньки булы – поздоровался я
«Десантник» мрачно глянул на меня. Взгляд – задержался на разгрузке и на пистолете в кайдексовской кобуре.
- Здоровее видали. И даже е…и. Надо – чо?
- Пальцы на меня не расширяй, военный – спокойно парировал я – и за ствол не хватайся, снайпера не беси. Старшего по званию пригласи, перетрем.
Десантник ушел в астрал, прикидывая, действительно ли я столь опасен, или так, понты гну. Наконец, он решил, что связываться и грудь свою голую под пули подставлять не стоит, и поднес ко рту переговорник.
- Товарищ капитан, тут какие-то… вас требуют. Ага, есть.
Я пощелкал по своему наушнику, давая сигнал
- Глаза – всем. Движуха на той стороне, белый Крузер. Два рыла, калаши. Еще движение. Три рыла, Калаши. Садятся в бээмдешку. Крузер пошел, идет на мост. Идет на мост. Зашел на мост. Два рыла внутри.
Беспилотник – контролировал ситуацию.
Десант –интересен сам по себе. Вон, у него наколка, которую он пытался свести. Скорпион, хвостом вверх. В армии такая татуировка – означает участника боевых действий из элитных частей. На зоне значение этой татуировки совсем другое – наркоман, продолжаю колоться. По понятиям быть наркоманом стремно, наркоман может быть лишь рядовым бойцом, и то на него смотрят с недоверием. Оно и понятно – за дозу всех сдаст.
Получается, уголовка тут верх берет. Видите, как много выводов можно сделать из простого тату.
Подкатил Крузер, вышел офицер, форма без знаков различия, Калаш с подствольником, десантный тельник. Из машины вылез еще один долбень, у него АКС-74У. Десантники, е.. вашу мать. Водила должен все время оставаться за рулем, начнется чего – до машины не добежишь, не успеешь.
Придурки.
- Саня, офицера держу. Второй за машиной, плохо видно.
Это уже мне – если что, валить я буду не офицера, а того что с ментовским Калашом. Об офицере позаботятся.
Я выбрался из машины.
- Желаю здравия.
Офицер смотрел на меня, не зная как реагировать. По докатастрофным меркам – мое снаряжение однозначно относилось к антитеррористическому спецназу.
- Кто, откуда?
- С Ижевска. Идем в Ульяновск, на торг.
- Там вас ждут?
- Нет.
- Сколько вас?
- Четыре машины.
- А тут одна.
Я ничего не ответил.
Офицер уже понимал, что дело стремное. Но – что делать не знал.
А я ему помогу.
- У нас намерения мирные, мы торговать идем. Сколько стоит за проезд – оплатим, хоть патронами, хоть деньгами. Хоть водярой – все есть.
Офицер почесал небритый подбородок.
- Досмотреть бы надо.
- Зачем? Нам скрывать нечего, хочешь посмотреть машину – посмотри.
Офицер подошел ближе. Посмотрел на снарягу бойцов, на пулеметы.
- Чо то вы на торговцев не похожи – заключил он
- Торговля – дело стремное. Нынче.
Офицер думал, не зная как поступить.
- Корд где взяли? У нас с крупняками нельзя.
Спорим – только что придумал.
- Нам его девать по-любасу некуда. Доплатим.
Молчание
- Сколько надо доплатим.
Офицер с интересом посмотрел на КОРД
- Круто ездите – заключил он
Придурок – это он еще УАЗ-буханку не досмотрел. У нас там противотранспортная носимая пушка сложена – это на случай если придется с БТР или БМП противника дело иметь. Довольно примитивное орудие, сделанное по мотивам Сирийской войны, но на более высоком, заводском уровне. У нас ведь на заводе производились ГШ-301. скорострельные авиационные пушки, соответственно, оснастка для производства стволов этого калибра, как и заготовки для них – были. Берете ствол, к нему приделываете дульный тормоз – компенсатор, затворную группу с обычным болтовым затвором, приклад и все это сажаете на пулеметный станок. Получается пушка, которой БТР развалить плевое дело.
- Нормально, у нас там жесть полная – соврал я – сколько за проезд.
- Четыре говоришь?
- Четыре.

За проезд – оплатили патронами, обошлось в двести пятьдесят. Офицеру оставили пузырь казенки и глушак на его АКС-74, надеваемый взамен штатного ДТК. Мелочь, стоит недорого – а человеку приятно.
Переправлялись по одной машине. Мало ли.

http://werewolf0001.livejournal.com/3730543.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Человек из Буэнос-Айреса

Июнь 26th, 2017

Прошлое.
Аграм, Транслейтания
Площадь Великого бана Елачича
Июль 1910 года.

(далее…)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...